– Зря отправили, - тихо сказал Яхор.
– К ночи буран будет. Дня на два. Заметет все.

– Откуда знаешь?

– Ветер сказал.

– Ишь ты, погодник, что ли? Добре. Не волнуйся, Руд у меня сильный. К тому же медведь. Что ему эта буря? Тем более, время есть.

Несмотря на успокаивающие слова, оборотень явно занервничал. Пару раз выходил на крыльцо, вздыхал и что-то ворчал, а потом и вовсе притащил лыжи и стал собирать мешок.

Хозяйка кивала и складывала в мешок хлеб.

– Не надо, - поднялся Яхор.
– Он уж далеко ушёл.

– Надо - не надо, забыл тебя спросить, - огрызнулся Герхард.
– Сын ведь. Младший. Мало ли что.

– Не надо, - с нажимом повторил Яхор.
– Я договорюсь. Ветер доведёт Руда до замка невредимым.

Он вышел на крыльцо, раскинул руки и мысленно потянулся к ветру. Последний раз он вот так просил ещё в Степи, а потом три недели был слабее котёнка. Знал, что опасно. Но подвести людей, которые оказали им помощь, было невозможно.

Ветер откликнулся быстро, милостиво согласился помочь - тем более Руда он знал, все же и ветер местный, горный, и Руд тоже местный. Вообще этот ветер был более приветлив, чем степной, или Яхор просто научился находить общий язык с любым. Он даже устоял на ногах, только тяжело в косяк двери вцепился.

– Яхо, тебе дадэ запретил, - укорила его Изабелла, обнимая за талию и ведя к лавке.
– Ты как маленький! Опять весь холодный!

– На ногах же стою, - резонно возразил юноша, дрожа.
– Я в порядке. Хорошо всё будет, лорд Герхард. Не волнуйтесь.

Отчего-то медведь синему от потери сил парню сразу поверил. Выходит, не погодник он, но и не воздушник, это точно. Да кто их степняков разберет, они все с подвывертом. Главное сейчас горячим молоком с медом мальчика напоить да на печку засунуть. Пусть спит. Для мага жратва и сон - лучшее лекарство.

Яхор проснуснулся только ночью второго дня, да и то - от боли. Правая рука горела огнём, словно пульсировала. Дальше тянуть было некуда.

Он сел на лавку, зажёг маг-светильник и снял рубаху. То, что он видел, ему не нравилось. Кожа вокруг металлической части сильно опухла и была практически багрового цвета. Дотронулся, зашипел сквозь зубы. Мрачно поглядел в окно. Там завывала буря. Есть ли в деревне целитель? А если нет?

Возможно, есть в замке. Но оттуда ещё добраться надо. А пока - гангрена? Положим, руку придётся отнять. Вот только как? Яхо представил, как Герхард достает топор для разделки мяса и... содрогнулся от смеха, закашлялся.

– Так, что это у тебя?
– раздался за спиной строгий голос Беллы.
– И давно это?

Яхор пожал плечами и принялся натягивать рубашку, но девушка вырвала её из его рук и опустила горячие ладони на плечи, заставляя сесть.

– Руку положи, - зашипела она.
– Умник!

От прикосновения нежных тонких пальцев предплечье сначала прострелило болью, а потом охватила странное оцепенение. Яхо попробовал - двигать рукой он не мог. Белла низко склонилась над столом, что-то шепча. Думать о том, что она делает, Яхор не хотел, поэтому прикрыл глаза и начал думать о другом. Например, о том, что тонкая сорочка вполне отчётливо обрисовывает контур ее груди и бедро обтягивает так туго, что видно даже ямочку на коленке.

– Так, а теперь надо мягкую повязку, - вырвал его из сладострастных мечтаний голос девушки.
– И хорошо бы жиру гусиного... Пока сгодится. А позже я мазь сделаю. Ты молодец, даже не дернулся.

Яхо вяло подумал, что дернулся... только не в том месте.

– Сиди, я тётю Милу разбужу и попрошу тряпок. И жиру.

– Не надо никого будить!
– подскочил юноша.

– Сиди, я сказала.

– Постой, ты что же - целитель?
– Яхо изумленно разглядывал руку, которая выглядела гораздо лучше.

– А до тебя только дошло?
– Изабелла посмотрела на него настороженно.
– Ты... тебе неприятно?

– Что неприятно?
– Яхо мгновенно уловил неуверенность в ее голосе.
– Что ты целитель? А что такого? Это прекрасный дар. Самый лучший, наверное.

– Женщин-целителей не любят.

– Глупость какая!
– возмутился Яхор.
– Почему это? Они чем-то хуже мужчин?

– Нет, но... говорят, неприлично.

– Наверное, в этом есть смысл, - задумчиво согласился юноша.
– Но ведь можно лечить женщин. Или детей. Да даже мужчин - вот руку, например. Что в этом неприличного?

Бель окинула его выразительным взглядом, от которого у него мурашки по спине пробежались и волоски на руках встали дыбом. Он совсем забыл, что сидит перед ней полуобнаженный, а она, видимо, не забыла.