— Нет, так никуда не годится! — прыгала вокруг меня Виктория с таким видом, как будто она моя мамаша. — Вы дали ему форму на размер больше! Неужели не видно!

Коптер что-то бурча себе под нос удалился, а потом вышел с новым вариантом, а потом и с еще одним. Когда мы закончили, я смог, наконец, посмотреть на себя в зеркало и присвистнуть.

Красавчик — глаз не отвесть. Судя по взгляду Виктории, она тоже так считала.

— Будет время перед сном начисти себе сапоги до блеска, — сказала Виктория и показала свои идеально чистые сапожки.

Даже странно. Мы так часто прыгали по пыльным и грязным вагонам, а они прямо сверкали. И когда она успела их почистить?

— А еще обязательно отполируй себе ремень, — и она щелкнула пальцем по моей бронзовой бляхе с гербом ГАРМа. — Чтобы сверкал как мой.

И она продемонстрировала свою серебряную пряжку, которая просто сияла.

— Ух ты… А мне можно такую же серебристую?

— Только когда ты поступишь на второй курс. До тех пор ни-ни, — и она покачала пальцем у меня перед носом. — Первочки носят бронзовые ремни. Второй курс — серебристые. Третий выпускной — золотой.

— Ясно.

Судя по тому, какой чистотой блистали аристо, к форме в ГАРМе особое отношение, и никого не волнует в какой заднице ты побывал накануне. Пробежался по промзоне? Значит, найди пару минут, чтобы вернуть своим «башмакам» первозданный блеск.

Никогда особо не парился насчет того, в чем ходить, но теперь, похоже, придется поднапрячься. А красота — это деньги. Вот и первая статья расходов.

— Скажи «спасибо» своей Настеньке, — лукаво улыбнулась Виктория, когда мы теснились на крыше цистерны на обратном пути. — Я у нее в долгу, вот она и попросила проследить за тем, чтобы на тебя подобрали нормальный мундир.

— Ты ее знаешь?

— Конечно, почти весь первый курс с ней провели. Она сейчас с Жуком из рейдов не вылезает, а я тут — зависаю с первочками. А она кто тебе? Девушка, да?..

— Эмм… Добрая знакомая.

— Очень уж добрая, — еще шире улыбнулась Виктория. — Она о тебе так рьяно просила, словно и вправду между вами что-то есть…

— Ой, брось. Тебе спасибо, что помогла, — я ответил на ее улыбку, и Виктория слегка смутилась.

— Кстати, — она показала свой пальчик с перстнем ГАРМа, — нам нельзя его снимать ни в душе, ни во время сна. Даже если он мешается, терпи.

— Да мне уже сказали. А почему?

— Это недавнее нововведение Зазубрина. Он повернут на равенстве и всем подобном, поэтому перстень зачарован на все наши фамилии. Если ты вдруг начнешь рассказывать про свою родовитость — об этом тут же узнает руководство, а еще, как говорят, даже Феликс Эдуардович получит сигнал.

— Понятно, — протянул я и вздохнул.

Дело с поисками Воротынских сильно усложнилось. И без того найти нужного человека среди более чем тысячи курсантов — задача нелегкая, а теперь они еще и шифруются. Не буду же я намеками пытаться вызнать фамилию каждого курсанта ГАРМа? Это, во-первых, подозрительно, а, во-вторых, очень трудозатратно. На учебе можно сразу же ставить крест.

Нужно придумать какую-то другую тактику. Может, ночью проникнуть в администрацию и найти журнал со всеми фамилиями? А такой есть? А если есть, то где…

Да уж. Еще не хватало сидеть и ждать, пока Воротынский сам найдет меня и решит «поболтать по душам». Впрочем, будь я на его месте, точно не стал бы выдавать себя, а снова послал бы конструкта среди ночи.

Поднявшись на этаж, я распрощался с Викторией и вернулся в комнату, где Иван как мог пытался ликвидировать остатки своей «вивисекции». Я засучил рукава и принялся ему помогать. Глядя как шибко мое благородие орудует метлой, мой сосед несколько оттаял, но так и не вымолвил ни слова.

Наконец, мне это надоело, и я слегка шлепнул его черенком по заднице.

— Ай, ты чего?

— Знаешь, мне в свое время тоже пришлось немного поцапацаться с инквизицией, — как ни в чем не бывало сказал я и продолжил убираться.

— Правда?

— Ага, — кивнул я и заговорил чуть тише: — К нам в город приехал один хмырь по фамилии Горн, чтобы подкопаться под меня и под мой род. Думал воспользоваться смертью моего отца, чтобы напугать бедного наследника. Не получилось.

— Да? И что инквизитор от тебя просто так отстал? Как-то не верится.

— Уж поверь мне. Тому типу нелегко пришлось.

— И что он просто уехал?

— Нет. Тот инквизитор сейчас лежит в могиле.

Иван вылупился на меня и едва не упустил швабру.

— Так что, друг, держись меня, и твои враги будут трепетать.

После душа я вернулся в комнату и решил заняться своей формой и сапогами. Все нужное для ухода мне благосклонно одолжил Иван, а когда я закончил, он уже дрых без задних ног. К концу операции время было уже заполночь, но зато ботинки, бляха и пуговицы сверкали как на параде.