– Правда жизни в том, что мы должны часто или лгать или не отвечать на вопросы. Я не люблю лгать, поверьте. Поэтому я не стану отвечать на сей ваш вопрос… Могу только сказать – если ваш хозяин изволил вызвать меня, значит, он абсолютно убеждён, что с возникшей проблемой могу справиться только я.

Франка помолчала, отметив, что Снарк очень деликатно дал понять ей, что она лезет не в своё дело. Хотя, что и говорить, дело было странным…

Больше они не успели поговорить – автомобиль завернул к особняку маркиза…

***

Около особняка клубился народ, среди которого чётко было видно снующих во все стороны «фазанов», хорошо различимых благодаря торчащим на шлемах перьям данных птиц. (В указанное время в некоторых городах Ломбардии роль полиции играли и берсальеры. Это связно с тем, что после объединения Италии в 1870 году, не во всех городах новое правительство могло полагаться на старую полицию – вот почему в некоторых северных частях Италии, вплоть до начала Первой Мировой Войны, полиция была усилена и берсальерами, как бы абсурдно это не звучало (с современной точки зрения это всё равно как если б военная комендатура России следила бы за порядком в городах, в мирное время, вместе с милицией). Объяснялось это во многом тем, что развивающемуся индустриальному обществу Ломбардии требовалась жёсткая рука в контроле над преступниками и революционерами. Примечание автора).

– Да что меня сирокко разодрал! – Франка остановила машину и шустро выскочила на улицу. – Эй, Осёл – что творится?!

– Сеньорита Франка! Как хорошо, что вы приехали! Безносого убили! Его сам Нога-Бананом, этот поганый чёрт, чей отец был прокажённым ослом, убил! – крикнул привратник, расталкивая толпу и подбегая к Франке. – Он убил Безносого а, узнав, что прибыли «фазаны», торчит в гостиной с тремя тоннам взрывчатки, чтоб мне всю жизнь жрать протухшую сардину, с фонарём и угрожает пустить всех нас на небеса, если только какая свинья посмеет протянуть к нему своё копыто! Да что ж это творится?!

Снарк выскочил из машины, всмотрелся в окружившую толпу, а затем приказал Франка.

– Зажмите уши.

Сказано это было так, что уши зажала не только Франка, но и привратник, а также полдесятка набежавших поглазеть зрителей.

Доктор Акула издал какой-то жуткий, рокочущий клич – громкий и решительной – от которого у Франки, очень даже заметно, задрожали ноги. И это несмотря на зажатые уши!

Остальная толпа оценила этот клич правильно – и в долю секунды разбежалась, испарившись со сказочной скоростью. Снарк подхватил Франку на руки и решительно влетел с ней в особняк маркиза. Стоявшие у дверей охранники и берсальеры бросились было на перехват, но Франка без труда остановила их одним только выражением лица.

– Что там творится?! – рявкнула она.

– Убийство тут творится, – прорычал один из «берсальеров». – Так что попрошу отойти в сторону и не лезть, куда не просят.

– Я тебе дам, не «лезь куда не просят»! – Франка потрясла кулаком у носа берсальера. – Да Снарк, чтоб тебя жабы сожрали – отпусти меня!

Снарк разжал руки и поставил Франку на пол.

– Эй, осторожнее все! – крикнул кто-то из коридора. – У этого психа взрывчатка и фонарь – причём зажжённый. Он грозит всех подорвать! Ему там только фитиль в огонь сунуть и всё!

– Прошу прощения, – Снарк обошёл берсальера.

– Эй, а ну стой!

Снарк ткнул берсальера своим длинным пальцем в подбородок – тот удивлённо оглядел на учёного и тут же пошатнулся и сел в кресло у стены – у него отказали ноги.

Доктор Акула потёр пальцами губы и двинулся вперёд, шагая с целеустремлённостью боевого судна, в сторону большой двери, у которой сгрудилась куча народу – берсальеры и какие-то люди в костюмах лакеев.

– Прошу прощения, – Снарк подошёл к толпе, и врезался в неё как ледокол – в льдины. – Прискорбно извиняюсь. Не соблаговолите ли пропустить?

– Эй! Ты кто такой? А ну – взять его! – один из слуг, коренастый, широкоплечий мужчина, ткнул в Снарка пальцем.

Трое крепких парней в мундирах сцапали Снарка за руки, и плечи, но тот просто посмотрел на них и проговорил:

– Усните.

Берсальеры уставились на Снарка как на безумца, но в следующий миг пошатнулись и. выпустив его, рухнули на ковёр, мотая головами и осматриваясь по сторонам сильно осоловелым взглядом.

Увидев такое, все шарахнулись в стороны и Снарк, беспрепятственно, вошёл в зал.

Посмотреть там было на что – зал был украшен драгоценными гобеленами из шёлка, с потолка свисала люстра – между прочим, с электрическими лампочками, а пол был устлан невообразимым количеством шкур.

Посреди зала стоял полноватый, совершенно лысый мужчина, что держал в одной руке морской фонарь, а в другой большую банку из-под консервов, из которой торчал короткий фитиль.

Человек тяжело дышал, был изрядно вспотевшим, а тёмно-синий оттенок его лица красноречиво намекал на то, что он чем-то болен. Его пухлое лицо перекосилось от страха, руки ходили ходуном, но он крепко держал в руках фонарь и взрывчатку.