Облачив Беллатрикс в махровый банный халат, отыскавшийся в шкафу Томпсона, я положил ее на диван в гостевой комнате и вернулся в кабинет. Там окинул критическим взглядом массивный письменный стол, смахнул с него на пол все книги с бумагами и подтащил поближе тело Смита. Далее мой путь лежал на кухню. Наполнив тарелки остатками жареной картошки, супом, соленьями, копченостями, фруктами, сладостями и прочим, я водрузил все это добро на широкий серебряный поднос и отволок в гостевую, где поставил на журнальный столик, дополнив парочкой зажженных свечей и графином с каким-то компотом.

Получившийся натюрморт пах настолько одуряюще, что я сам, несмотря на недавний перекус, поневоле сглотнул тягучую слюну, а значит, Белочку он точно должен пронять. Спрятав тело Томпсона за диван, чтобы его не было видно, я принес в комнату побольше магических светильников и уселся в кресле напротив. Что ж, декорации готовы, актеры готовы - можно начинать!

Я бросил в тело женщины «финиту». С полминуты ничего не происходило, но вот дремлющее сознание Беллатрикс почувствовало необычность в окружающем пространстве. Втянув носом воздух, Лестрейндж завозилась и начала постепенно пробуждаться. Вот она открыла один глаз, моргнула… и вдруг ее тело словно подкинула какая-то скрытая пружина. Буквально мгновение назад она расслаблено лежала на диване – и вот уже сидит, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Ее взгляд фокусируется на ароматных яствах, затем на моей фигуре, и наконец, упирается прямо в лицо.

– Сири? – широко распахнув глаза, выдохнула женщина.

– Привет, Трикси! – улыбнулся я во все тридцать два. – С пробуждением, кузина!

– Что? – глупо переспросила Лестрейндж. – Это мне снится? Или… я умерла, да?

– Боюсь тебя огорчить, но вокруг – самая настоящая реальность, - не переставая улыбаться, возразил я.

Было видно, что мое заявление совсем не успокоило Белочку, но ведь я этого и не планировал! Наоборот – мне было нужно ее ошеломление, смятение, непонимание происходящего. В такие моменты человеческий мозг наиболее пластичен, и из него можно лепить все, что душе угодно.

– Где это мы? – поинтересовалась кузина, не сводя с меня пристального взгляда.

– В личных апартаментах Джерона Томпсона, нынешнего начальника охраны Азкабана. Кстати, вот и он сам!

Я эффектно взмахнул палочкой, накладывая невербальный «левикорпус», и связанное тело Томпсона неспешно выплыло из-за дивана. Увидав его, Белатрикс натурально выпала в осадок, как-то уж совсем по-плебейски приоткрыв ротик. Я не торопил ее, закрепляя эффект.

– Это ты его так?
– наконец, собралась с мыслями Лестрейндж.

Я молча кивнул.

– Меня из камеры тоже ты вытащил? – с подозрительным прищуром поинтересовалась женщина, в ответ на что получила аналогичный кивок. – А зачем?

– Ты нужна мне, чтобы возродить Темного Лорда, - честно признался я.

Я ожидал повторного выпадения Белочки в осадок, после чего ее можно было брать тепленькой… в смысле, уговорить на все, что угодно. Но просчитался. Кузина вдруг кинулась на меня с хищным оскалом. Отреагировать я не успел, и худощавое женское тело со всего размаху приземлилось на мой живот, выбив воздух из легких. Одной рукой Лестрейндж ухватилась за палочку, намереваясь вырвать ее из моих пальцев, а другой – вцепилась мне в шею, изо всех сил сдавливая кадык. Однако миг ошеломления прошел, и я легко освободился от захвата, а затем и вовсе сбросил дергавшуюся Беллатрикс на ковер, навалившись сверху.

– Кха... Кхакого хрена?! – крикнул я в перекошенное яростью лицо.

– Ты-ы! Говори, кто ты такой? – змеей шипела Лестрейндж, пытаясь добраться когтями до моих глаз. – Что ты сделал с Сириусом, ублюдок?!

– Трикси, успокойся! Это действительно я! – попытался я образумить девушку.

Но та не прекращала дергаться, оставив попытки лишить меня зрения, но взамен вознамерившись заехать коленом по моим бубенчикам. И тогда я решился на крайние меры, дико рыкнув: «Замри!». Это помогло – на секунду, больше от неожиданности, Беллатрикс застыла, что дало мне возможность подвести руку с палочкой под самый ее нос и четко произнести:

– Магией и жизнью клянусь, мое имя – Сириус Орион Блэк!

На кончике палочки вспыхнул яркий желтый огонек, свидетельствующий о том, что выброс магии, способный зафиксировать мою клятву, присутствовал.

– Магией и жизнью клянусь, что не лгал тебе сегодня!

На трофейном магическом инструменте снова вспыхнул огонек, отражаясь в широко распахнутых глазах Беллатрикс. И тогда женщина бессильно обмякла, оставив всякие попытки сопротивления. Убедившись, что рецидива не планируется, я осторожно поднялся с тела Лестрейндж и протянул ей руку, предлагая помочь подняться. Но кузина не видела мою ладонь. Она смотрела куда-то сквозь меня и тихо шептала: «Этого не может быть… Это не правда…», а из ее выразительных карих глаз катились крупные капли.

«Похоже, перестарался!» - мелькнула в голове полная сожаления мысль.

Наклонившись, я подхватил почти невесомую Белочку на руки, и уселся в кресло. Крепко прижав бедняжку к своей груди, словно ребенка, я принялся нежно гладить ее по спутанным волосам, шепча на ушко всякие успокаивающие глупости. А Лестрейндж в ответ судорожно вцепилась в мой костюм и разрыдалась. Внутри заворочался стыд. Спеша избавиться от этого крайне неприятного чувства, я потянулся к своей магии, нащупал это живительное тепло и принялся мысленно растягивать, укрывая его невесомым покрывалом прильнувшую ко мне кузину. Успокаивая и исцеляя ее психику, устойчивость которой я сегодня явно переоценил.