– Предельно, - отозвалась Трикси в аналогичной серебряной маске, вешая на свою шейку медальон.

– Тогда идем! И да, делиться с остальными моими долгосрочными планами пока не нужно. Сама понимаешь, за десять лет, проведенных в одиночной камере, не только тело, но и мировоззрение человека способно измениться в худшую сторону.

Покинув крыло охраны, мы спустились на первый этаж и направились в сторону моей бывшей обители. Входя в коридор с камерами, я специально шваркнул дверью об стенку, чтобы привлечь внимание узников. Ведь любой спектакль играется для зрителей, и будет нехорошо, если они пропустят все представление, отсыпаясь после визита дементоров.

Проходя мимо решетки Виспуна, я с удовлетворением отметил округлившиеся глаза Джонни, увидавшего свободно разгуливающих по Азкабану Пожирателей Смерти. А вот Торвуд меня не порадовал – его бездыханное тело неподвижно лежало на рваном матраце. Судя по всему, болезнь и недостаток калорий в организме мага привели к закономерному результату – очередную встречу с дементорами Сэмюель не пережил. Впрочем, печалиться по данному поводу я не собирался, ведь мое человеколюбие умерло еще раньше.

Остановившись у камеры Долохова, я оглядел удивленную бородатую рожу выходца из Магической Руси и взмахнул палочкой. Железные прутья раздвинулись, освобождая проход. Видя, что Антонин все еще пребывает в ступоре, я чинно повел рукой, предлагая джентльмену покинуть апартаменты.

– Неужели… Ох, мать моя женщина, дождался-таки! – воскликнул Долохов, отбрасывая одеяло и поднимаясь на ноги. – Люциус, ты наконец-то вспомнил о своих друзьях?

Слегка пошатываясь от недостатка сил, узник вышел из камеры и первым делом крепко обнял меня. Поморщившись от неприятного запаха давно не мытого тела, я поддержал обнимашки, дружески похлопав Долохова по спине и радуясь, что тот на радостях не захотел меня расцеловать. Когда же Антонину надоело меня тискать, он повернул свою счастливую рожу и заметил стоявшую рядом Трикси:

– Алекто?

Продемонстрировав Пожирателю интернациональный жест «соблюдай тишину», я знаком велел ему следовать за собой. Слегка удивившись, Долохов подчинился. К счастью, силы у заключенного еще имелись, поэтому поддерживать его мне не пришлось. Антонин сам дотопал до лифта, пусть и не слишком уверенной походкой. Надо отдать должное выдержке русского – молчал он до самой кухни. И лишь когда оказался в помещении, наполненном ароматами съестного, и увидел, как мы с Трикси снимаем капюшоны с масками, потрясенно выдохнул:

– Бэлла? Блэк? Blyat’, что здесь вообще творится?!

– Спокойно, tovarisch! – улыбнулся я. – Держи себя в руках, ведь с нами дама, чьих прелестных ушек не должна касаться базарная брань. А творится здесь первый в истории Азкабана массовый побег. Надеюсь, тебя не нужно уговаривать поддержать это увлекательное мероприятие?

Ошеломленный Долохов переводил взгляд с меня на Беллатрикс и обратно, после чего разочарованно протянул:

– Похоже, у меня начались галлюцинации.

– Никаких галлюцинаций, Тони, это все взаправду! – заявила кузина. – Поверь, у меня была такая же реакция, когда Сири вытащил меня из камеры.

– Такая же? – весело переспросил я. – Солнышко, ты попыталась меня убить!

– Ой, подумаешь! – фыркнула Трикси. – Не убила же.

Поглядев на окончательно выпавшего в осадок Антонина, я вернул своему голосу серьезность:

– Буду краток – я на стороне Тома, и всегда был ему верен. Моим главным заданием было внедриться в Орден Феникса и снабжать Лорда информацией из стана врагов. Под конец противостояния Дамблдор раскрыл меня, сфабриковал липовое обвинение и упрятал сюда, но благодаря особым навыкам вчера мне удалось сбежать, вернуть себе форму и приступить к освобождению остальных. Доказательств приводить не стану – времени мало, да и совсем скоро ты на собственной шкуре убедишься, что я не лгу. Сейчас от тебя требуется только одно – Непреложный Обет. Ты поклянешься, что никому и никаким способом не передашь информацию о моих возможностях целителя и не раскроешь детали ритуала, который вернет тебе молодость и здоровье. Трикси, зафиксируешь обет Тони.

Я протянул Долохову свою волшебную палочку рукоятью вперед. Этот традиционный в обществе магов жест означал демонстрацию высочайшего доверия и мог сэкономить мне массу времени, которое пришлось бы потратить на объяснения. Осторожно взяв магический концентратор, Антонин смерил мое лицо цепким взглядом, а затем поднял палочку вверх и торжественно произнес:

– Магией и жизнью клянусь никому и никаким способом не передавать информацию о целительских возможностях Сириуса Блэка и не раскрывать детали ритуала, который вернет мне молодость и здоровье!

На конце указки вспыхнул шарик плотного оранжевого света, который не спешил гаснуть.

– Свидетельствую! – заявила Беллатрикс, взмахнув своей палочкой.

Повинуясь воздействию магии кузины, оранжевое свечение растеклось по кисти Долохова и впиталось в нее без следа – клятва была зафиксирована. Она останется в духовной оболочке мага до конца жизни, гарантируя, что мой секрет Антонин унесет с собой в могилу. Ведь благодаря предельно четкой формулировке клятвы достать из памяти Пожирателя опасную для меня тайну не сможет никто. Даже с помощью легилименции или оборотки. Эх, классная штука – этот Непреложный Обет! Жаль, что чиновников из Министерства его принести не заставишь – эти твари скорее сдохнут, нежели поклянутся честно и ответственно выполнять свои должностные обязанности на благо народа.