Конечно, у незнакомых с магией людей может возникнуть вопрос – а почему бы тогда не применять Обет в других случаях, например, при допросах подозреваемых? Казалось бы, чего проще – сунуть палочку в руку задержанному и предложить поклясться, что не совершал преступления. Поклялся – свободен, нет – дело раскрыто. А хрен там плавал! Обет так не работает. Нужна добровольность и полная уверенность в клятве. Именно это я вчера демонстрировал Трикси. И пусть зафиксировать мои слова было некому, но выброс специфической магии подтвердил их истинность. Вымогать же клятву от подозреваемого в преступлении – затея гиблая. А вдруг он не может поклясться, потому что совершал это преступление, к примеру, во сне? Или в своих мечтах. Или наоборот, твердо уверен в обратном, потому что ему предусмотрительно стерли память сообщники? То-то и оно!

Требовательно протянув руку, я получил назад свою палочку и велел Долохову раздеваться. Тот покосился на Трикси, но все же снял свое рубище, которое я тут же уничтожил. Оглядев худощавое тело и не обнаружив на нем явных повреждений, я наградил Антонина заклинанием очистки и удаления волос, уничтожив не только густую бороду русского мага, но и его шевелюру. Уверен, лысым Тони будет не таким привлекательным в глазах прекрасного пола! Кузина, судя по легкой ухмылке, догадалась о причине радикально-принудительной смены имиджа, но комментировать мои действия не стала.

– Теперь слушай меня внимательно, - закончив с предварительной подготовкой, обратился я к Антонину. – Ритуал исцеления достаточно простой, но потребует от тебя предельной концентрации и четкого выполнения моих инструкций. Никаких сомнений и колебаний! Ритуал абсолютно рабочий и проверен в деле неоднократно. Результат ты можешь видеть перед собой – еще вчера мы с Трикси выглядели такими же задохликами, а сейчас находимся в прекрасной форме и вдобавок сбросили с плеч десяток лет. Если хочешь что-то спросить, лучше сделай это сейчас. Потом отвлекаться нельзя будет.

– Ритуал не повредит мою душу? – уточнил Долохов, не сводя с меня настороженного взгляда.

– Нет. Наоборот – он исцелит ее от последствий вынужденного общения с дементорами, вернув яркость эмоций и чувств.

– А что произойдет с моим разумом?

– Сознание ускорит свою работу, улучшится память, откроются ее ранее заблокированные участки, если таковые имеются, в воспоминаниях нивелируются любые последствия чужого «империо». Еще вопросы?

– Вопросов больше не имею! – четко отрапортовал Антонин.

– Тогда открой рот!

Увеличив и заострив клыки своего очередного пациента, я устроил его на обеденном столе. Затем выбрал из бесчувственной троицы дежурных поваров одного, покрепче, и приступил к следующему этапу «ритуала», пытаясь вспомнить, какие именно руны вчера рисовал на теле Трикси. Ведь халтуры быть не должно. Даже элементарные противоречия в антураже могут породить сомнения, которые непозволительны для ритуала, основанного исключительно на вере пациента во всемогущество магии. Закончив с каллиграфией, я возложил руки на грудь Антонина и принялся вливать в него свою магическую энергию.

– Чувствуешь силу, которая входит в тебя? Чувствуешь это тепло? Сосредоточься на нем, ведь это магия. Она охотно подчинится тебе, стоит лишь искренне этого пожелать. Почувствуй присутствие целебной магии, почувствуй, как она заполняет твое тело, как пытается восстановить его… Только ей это не удается. Попросту не хватает питательных ресурсов, ведь ты давно не ел!

Желудок Долохова отозвался на мои слова громким кваком, и я поспешил водрузить на своего пациента тело донора. Положив ладони на виски Антонина и продолжая вливать в него тоненькую струйку своей магии, я продолжал вгонять мага в транс:

– Ты голоден. Очень голоден. Ты испытываешь сильное желание насытиться… И магия внутри может помочь тебе. Подхвати эту силу, окунись в нее, сделай своим помощником и пожелай утолить этот дикий голод… Ведь еда прямо перед тобой. Она в теле твоего врага. Пожелай забрать его силу! Пожелай забрать его магию! Пожелай забрать его жизнь!

Не успел я договорить последнюю фразу, как Долохов рванулся, впиваясь клыками в заботливо подставленную шею донора. Он стиснул жертву в своих объятиях и принялся жадно высасывать из нее силу. Мне оставалось лишь сосредоточиться на своем желании исцелить тело Антонина и продолжать посылать волны лечебной магии, помогавшие организму пациента вернуть свою идеальную форму.

Традиционно с головой погрузившись в процесс, я совсем потерял счет времени и остановился, лишь почувствовав, что мой магический резерв начал иссякать. Устало выдохнув, я отпустил голову пациента и оглядел полученный результат. Все прошло штатно – организм донора усох, превратившись в обтянутый кожей скелет, зато покрытое кровью тело Долохова радовало взгляд рельефным мышечным каркасом. На пышущем молодостью и здоровьем лице Антонина расплывалась довольная улыбка, а шикарную лысину сменила густая шевелюра, уложенная в стрижку, которую в барбершопах именовали британкой. Видимо, здесь сработало подсознательное желание пациента.