– А как же родители? – продолжала допытываться племяшка.

– Они будут терпеливо ждать писем, в которых ты станешь описывать свои впечатления от незапланированных каникул, не называя конкретно, в какой стране находишься, - спокойно ответил я, выдержав испытующий взгляд девушки.

Больше вопросов не последовало. Но и озвучивать свое согласие Тонкс не торопилась. Мне было видно, что она осознает грозившую ей опасность, но все никак не осмеливается сделать шаг в новую жизнь, страшась неизвестности, которую та в себе таила. И я решил помочь ей, первым сделав шаг навстречу. Поднялся с кресла, протянул руку и торжественно спросил:

– Ты со мной, Нимфадора?

– Не называй меня Нимфадорой! – возмущенно воскликнула девушка.

Смерив меня гневным взглядом, она глубоко вздохнула, тряхнула пышной гривой фиолетовых волос и решительно вложила свою ладошку в мои пальцы.

Глава 17. Руководитель

Я помог девушке покинуть уютное кресло, галантно подал изумрудную мантию, которую Нимфадора тотчас накинула, не забыв про шапку с перчатками. Похоже, за время ожидания на улице девушка успела до костей проникнуться ноябрьской погодкой и не собиралась глупо модничать, впечатляя окружающих цветом прически и побелевшими от холода пальчиками. Закинув на плечо безразмерную сумку, я потушил магический светильник и под ручку с племянницей покинул обитель знаний. Сладкой парочкой мы важно продефилировали мимо портрета Вальбурги, которая никак не прокомментировала наш демарш, то ли будучи изрядно впечатленной видом преобразившейся Тонкс, то ли еще не успев забыть мое заклинание.

Спустившись на первый этаж, мы коротко простились с опечаленным Кричером и вышли на улицу. Там спустились с крылечка, но границу «фиделиуса» не пересекли. Снова подняв девушку на руки, я попросил ее обнять меня покрепче и аппарировал прямо на палубу катера. Разумеется, я сильно рисковал искупаться в соленой водичке на пару с племяшкой, если вдруг Киттен, подчинившись распоряжению работников пирса, за время нашего отсутствия успел переставить свое корыто. Но запас сегодняшних неприятностей, подготовленный для меня капризной судьбой, подошел к концу, и заклинание переместило нас точнехонько туда, куда требовалось.

Ощутив, как по пяткам ударило прорезиненное покрытие палубы, я услышал радостный возглас Долохова:

– Наконец-то! – Обернувшись, я увидел стоявшего у правого борта Антонина, который не скрывал своего облегчения: – Ты где пропадал? Мы уже волноваться начали! И да, не представишь мне свою очаровательную спутницу?

– А что, все успели вернуться? – удивился я, ставя девушку на ноги.

– Ага, - кивнул маг. – Ты оказался последним. Но я так понимаю, причина была крайне уважительная. Красавица, добро пожаловать на борт!

Подойдя и легонько поклонившись, волшебник аккуратно взял Тонкс за руку и, согласно древней аристократической традиции, поцеловал воздух над ее перчаткой, не сводя с девушки пристального взгляда матерого обольстителя. Племяшку, судя по выглядывающим из-под шапки стремительно розовеющим волосам, слегка смутило куртуазное поведение русского мага, но испуганно шарахаться от Пожирателя девушка не стала, что придало мне оптимизма.

– Ты прав, - ответил я ловеласу.
– Но подрабатывать попугаем я не собираюсь, поэтому пошли в каюту! Расскажу подробности своего приключения сразу всем и заодно представлю нового члена нашей дружной компании, который временно поживет у нас.

Слово «временно» я подчеркнул интонацией, чтобы распушивший хвост перед дамой Тони не ляпнул чего-нибудь лишнего. Пусть обычно Непреложный Обет где-то на уровне подсознания уберегает волшебника от случайной выдачи информации постороннему, сбивая с мысли, навевая сонливость или даже лишая дара речи, но лучше не допускать подобных ситуаций, для чего я умышленно заострил внимание Долохова на статусе Нимфадоры. Пусть привыкает к тому факту, что теперь среди нас будут лишние уши, которым только я могу выдавать ценную информацию о возрождении Лорда… Чего в здравом уме я делать, разумеется, не собираюсь.

И дело тут не в том, что Нимфадора, даже принеся аналогичный Обет, все равно не сможет толком обсудить подробности с остальными. Ведь «никому» - это именно «никому», данная формулировка не подразумевает дополнения в форме: «кроме тех, кто тоже посвящен в тайну», следовательно, подобная беседа для Пожирателей будет сродни танцу на минном поле. Основная причина нежелания кроется в моих убеждениях. Я твердо уверен, что детям на войне делать нечего, а племяшка, несмотря на то, что ей уже стукнуло восемнадцать, для меня все еще остается ребенком, которого не следует втягивать во взрослые игры. Особенно в те, где могут убить.

Распахнув дверь кокпита, я культурно пропустил девушку вперед, вошел следом за ней в пространственный карман и обомлел. Почти третью часть отделения для пассажиров занимала разложенная туристическая палатка. Рядом с ней стояли знакомые безразмерные сундуки и прямо на полу, словно какой-то мусор, лежала большая груда маггловской наличности. Чуть дальше, на столе виднелся старинный золотой кубок, украшенный драгоценными камнями и, судя по влюбленному взгляду, которым окидывал посудину восседавший за столом Руквуд, являвшийся знаменитой Чашей Райвенклоо. Компанию упомянутому Августу составляла только кружка с горячим чаем, поскольку остальные Пожиратели в данный момент на новеньких метлах носились по грузовой половине ангара, с азартными криками перебрасываясь мячами.