Финал Чемпионата Империи по футболу.

Пел стадион. И вся Империя.

— Могучая воля, Державная слава…

Для Княжны это не были просто слова. Она смотрела на Знамя Богородицы. С ужасом ощущала, что по её щекам текут слёзы. На неё сейчас смотрят сотни миллионов человек. Скорее миллиарды.

— Славься Отечество наше свободное,

Братских народов союз вековой.

Славься страна,

Мы гордимся тобой!

Мы победим.

Гимн окончен. Княжна поднимается с преклонённого колена и готовится исполнить церемонию начала финала. В платье это не очень удобно. Особенно подниматься с колена. Но в привычных василевсах официальная церемония была невозможна.

Княжна сделала символический первый удар по мячу. Матч начинается и ей пора на выход. У неё была своя Арена. Теперь пора предоставить арену футболистам. Тут вряд ли кого убьют.

Это же не Лицей.

Жених встречал её на краю поля с огромным букетом алых роз.

* * *

ТЕРРА ЕДИНСТВА. РОМЕЯ. МРАМОРНОЕ МОРЕ. БОРТ ИМПЕРАТОРСКОЙ ЯХТЫ «ИОЛАНТА». 9 июня 2015 года.

Тут даже я растерялся. Ну, слегка (зачем врать, ведь я был просто ошарашен!!!). На причале нас встречала сама Императрица.

ЛИЧНО.

Она иных королей не встречает таким образом. Блин, что происходит?

Этот факт точно будут знать все заинтересованные стороны не далее, чем через час. А может и раньше. Уверен, что она сама уже организовала «утечку».

«Штабной» прицепной персональный вагон. Личная яхта Императрицы. А теперь она лично встречает нас у причала.

Какие-то пугающие чудеса.

Мы причалили.

Мы сошли по трапу.

— Добро пожаловать на Остров!

И Государыня чмокнула Диану в щеку.

Ну, всё. Теперь я в жизни видел всё. Остановите Землю.

И Луну заодно.

* * *

ОСТРОВ. РЕЗИДЕНЦИЯ ИМПЕРАТРИЦЫ. 10 июня 2015 года.

Мы вдвоём, сидим на полу на белой медвежьей шкуре, пьём вино у пылающего камина. Я и Императрица. Мы, в своё время, с Ники, как только не чудили и не дурачились, но в данной ситуации сидение на полу/шкуре с Царицей — это знак Высочайшей Милости и доверия. Она ведь знает кто я.

Мы просто сидели, облокотившись спинами на кресла, стоявшие за нами. Но мы не сидели в них.

Мы сидели на полу.

— И что скажете про данный момент времени?

Пожимаю плечами.

— Похоже на мои времена. Империя одряхлела. Всё больше желающих всяких свобод и привилегий, но не желающих служить Империи и обществу. Насколько я понимаю, даже состав учащихся Звёздного меняется от десятилетия к десятилетию. Детей погибших на войне за Империю становится, по понятным причинам, всё меньше. Пришлось дозволять детям ветеранов Служения, потом всяким детям космонавтов и вообще послаблять. А после случая с Волконской… Знаете, как нас называют в приличном обществе?

Императрица усмехнулась.

— Конечно. «Зверёныши».

Киваю.

— Вот и я об этом. Равно как слова «Звездонуть», «Звиздец» и «Звездуны» так же имеют определённое хождение, в том числе и внутри Лицея.

Смех Царицы.

— Михаил, вы умны до отвращения.

— Я и сам себе порой противен, моя Госпожа. Но я много где учился в разные времена. В том числе и в Звёздном Лицее.

Обмен улыбками.

Мы пили Слёзы Христа. Да, мне тут шестнадцать и по закону я не имею права. Но, меня официально объявили совершеннолетним. К тому же, моя собеседница отлично знает, сколько мне лет на самом деле. Свидетелей нет. Да и не пьём мы Слёзы.

Только смакуем.

Сухие и страшные Слёзы.

— Как Диана?

— Уже лучше. Настолько, что я смог её оставить наедине со своими мыслями и страданиями. Она упорна в своих желаниях.

Кивок.

— Понимаю.

Конечно, женщина поймет женщину. Мы, мужчины, тут каким краем. Тем более женщина в тридцать девять, много раз выносившая и родившая, поймёт страдания той, которой только шестнадцать и которая только впервые.

— Вы обещали быть на родах?

Усмехаюсь.

— Нас слушают?

Улыбка.

— Конечно. Для вас это разве сюрприз?

Смеюсь. Язвительно:

— Уверен, что фото и видео наших утех у вас на планшете. Крупным планом и во всех подробностях.

— Оставим подробности. Мне не доставляет никакого удовольствия смотреть на подобное, уж поверьте. Словно в замочную скважину подглядываешь.

Спокойно киваю.

— Как скажете, моя Госпожа. Да, я собираюсь присутствовать на родах.

Хмыканье.

— А не боитесь?

— Чего?

— Врачи стараются не допускать мужчин в родильное отделение. Мужчины слишком впечатлительны, чувствительны и легко впадают в панику. Могут наворотить дел и помешать врачам работать.