Матильда ворвалась ко мне, будто пират, идущий на абордаж.

— Моя Элиф, девочка!

В ее объятьях я впервые за долгое время ощутила тепло родного дома (до какого же состояния меня довели, если наполненный сиротами и дочерями более-менее обеспеченных провинциалов пансионат я называю домом!).

— Госпожа Стрелицкая, я так рада вас видеть!

Улыбка сползла, открывая настоящие чувства: подавленность, страх, боль, сомнения.

— Изволите отобедать с дороги? — вежливо-вежливо пропела Аглая.

Матильда обернулась, и одарила наставницу таким взглядом, что та с примёрзшей улыбочкой откланялась, и оставила нас вдвоем.

— Моя девочка, я примчалась, как только узнала! Какой же он подонок, какие они все здесь негодяи! Они заверили нас, что это лучшее учебное заведение в мире, пообещали безопасность, а в итоге я едва не потеряла тебя!

Хлынувшие сначала слезы быстро высохли, и на воинственном лице проступила решимость.

— Я забираю тебя отсюда!

Внутри все скрутилось в узел. А ведь я умоляла ее не отправлять меня в Академию, говорила, что смертным здесь не место, но мои доводы отметались как детский лепет! Теперь же, после пережитых унижений, она хочет вернуть меня в пансионат, где завидующие ученицы и все до единой прислужницы станут потешаться надо мной, а соседи — так и вовсе покроют позором! Разве заслуживаю я такой участи?!

Сказала все это опекунше, и она изрядно смутилась:

— Прости, милая, я не хотела тебя обидеть. Но оставаться здесь после такого… А вдруг повторится? Драконы есть драконы, их родовая сила делает их высокомерными, ощущение превосходства туманит разум. Да и ты сама мечтала доучиться в пансионате!

— Мечтала, когда была на равных с другими девушками. Ты видела их лица в тот день, как прибыл экипаж Академии? Мне не будет житья там. А соседи? Наверняка сейчас презирают меня. Они же так благоговеют перед драконами, что еще могут пожалеть Хрусталева.

— Ну уж нет! — подняла голос Матильда. — Ты несправедлива к ним.

— Что же они говорят?

Она снова замялась.

— Я одна знаю все детали произошедшего, для остального мира этот подонок Хрусталев напал на сударыню Стрелицкую из-за предубеждения к человеческому роду, и ранил, не смертельно.

Конечно, Клеверов и Круторогов изрядно постарались, чтобы скрыть как можно больше, особенно степень опасности нанесенных ран. Человек бы от такого не оправился!

— И как отреагировали Калмыковы, Никольские, Селивановы?

— Они возмутились, но посчитали, что попечители поступили верно, и отчисление негодяев полностью соответствует тяжести их проступка. Еще и восхищались, на какие меры драконы идут ради одной смертной девушки! Никольская так вообще передала тебе пачку писем, ей произошедшее кажется романтическим приключением.

Тяжело вздохнула, подумав, с какими дураками жила по соседству. И не ответить нельзя, нужно поддерживать хорошие отношения с ними ради положения опекунши в их местном обществе. Да и сама я, возможно, однажды вернусь туда, так что лучше проявить сдержанность. Тем более никто не должен ничего заподозрить.

— Я не могу уехать сейчас, милая госпожа Стрелицая, это будет означать мое поражение. Я должна учиться, несмотря ни на что, получить диплом Академии, который не достанется Хрусталеву, и доказать, что смертные тоже имеют право на уважение в этом мире.

В ее глазах безошибочно уловила гордость.

— Наверное, ты права. Уважают только сильных, слабым не выжить. Ты у меня сильная. Но, — ее взгляд снова посуровел, — я не оставлю тебя до окончания разбирательства, мы вместе пройдем через это испытание. Правда на твоей стороне, и пришло время торжества справедливости по отношению к нам, смертным!

Вновь испытала прилив благодарности к женщине, заменившей мне мать. Ах да, насчет моих родителей!

— До разбирательства у нас еще есть время, а пока я хотела бы задать вам один важный для меня вопрос. Позволите? Или сначала заказать вам обед? Его могут доставить прямо сюда.

— Не откажусь, моя милая. Дорога была утомительной, но я не останавливалась в гостиницах, так стремилась приехать к тебе.

Вызвала служанку, распорядилась подать нам обед, и усадила опекуншу за стол. Она оглядывала комнату, одобрительно отзываясь об обстановке, а когда принесли яства — удивленно замолчала.

— Надо же. Они специально так стараются для тебя?

— Нет, что вы, это обычный обед для учеников, не желающих посещать столовую. Здесь насчет еды нет жесткой дисциплины, ее можно получить в любое время и в неограниченном количестве.

Матильда опустила глаза, видимо, вспоминая, как тяжело приходилось три года назад, когда в наших краях возник голод из-за неурожая.

— Да, ценить нужно такое место, как Академия. Прости за те эмоции, я просто боюсь, что с тобой что-то случится. Я берегла тебя, как могла, с того самого дня, а потом…