Она моргнула, глядя на них, затем кивнула на блокнот. — Он принадлежал Саре.

— Теперь он наш. — Баст захлопнул блокнот и вышел из комнаты.

Мера едва успела сунуть Андреа свою визитку и бросилась за ним. — Что ты творишь? — спросила она, догнав его на лестнице. — Ты не можешь использовать магию против человека в Клиффтауне без его одобрения. — Она понизила тон. — Это против долбаного закона.

Хотя она с чарами тоже это сделала, но Баст верил, что Мера человек, и после более чем десятилетнего притворства она научилась играть эту роль.

В основном.

Он подмигнул ей, когда они спускались по лестнице. — Я никому не скажу, если ты не скажешь.

Она раздраженно вздохнула. — По крайней мере, ясно, почему у Сары был серебряный кол.

— Торговец наркотиками должен быть осторожен, особенно когда имеешь дело с преступными вампирами.

— Ты думаешь, это сделал вампир?

— Вряд ли. Вампир не стал бы ее топить. — Остановившись, он посмотрел на Меру. — Хотя знаешь, кто бы это сделал?

Она покачала головой.

— Сирены.

Мера сглотнула, пытаясь скрыть панику в своем тоне. — Это невозможно.

— Возможно. Русалки раньше ходили среди нас, задолго до нашего существования. В то время в этой стране не было большинства ныне живущих существ. — Он не сводил с нее глаз, пока говорил. — Конечно, в наши дни они либо истреблены, либо изгнаны, но в море их много.

— Да, я знаю, — тихо ответила она. — Раньше у них был свой район. — Боль, которую Мера не могла объяснить, пронзила ее грудь, — это тоска по чему-то, чего у нее никогда не было. — Слушай, сирены прокляты. Их нога не может ступить на Таград. Даже если бы Сара была исключительной пловчихой и проплыла через охраняемую зону и даже если бы ее утопила сирена, они не смогли бы доставить ее тело обратно в квартиру, не рассыпавшись в прах.

Баст прищурился, глядя на Меру. — Ты права, — наконец заговорил он, затем показал ей блокнот, в котором было написано имя. — Что ты тогда об этом думаешь?

У Меры застыла кровь в жилах. По телу пробежала дрожь.

Слово было нацарапано неряшливым почерком под именем Зева Ферриса, и оно наполовину расплылось от влаги, возможно, слез.

«Посейдон».

Когда они вернулись в участок, была уже ночь.

Настольная лампа освещала слово, нацарапанное в блокноте, и это имя эхом звенело у Меры в голове.

Посейдон. Посейдон. Посейдон.

Ладно, кто бы ни скрывался за псевдонимом, он не мог быть настоящим Посейдоном. Как и любое другое божество не может быть реальным.

Итак, какой же придурок выдавал себя за него?

Очевидно, что это не сирена. Мера была единственной сиреной в Таграде или так считала до сих пор.

Если Сара Хайланд переправляла русалкам контрабандой какой-то наркотик, ей пришлось бы плыть за пределы охраняемой зоны, далеко в открытый океан. А это означало смертный приговор, если только она не пользовалась правительственным кораблем, который мог уничтожить целую стаю сирен в мгновение ока. Это была машина смерти, созданная технологиями и магией.

Дрожь пробежала по спине Меры, когда она вспомнила, как корпус «Несущего ночь» рассекал поверхность океана над ее головой.

Она спряталась в зарослях водорослей со своей лучшей подругой Белиндой Тайдеридер и наблюдала, как лунный свет отражался от брюха металлического зверя. Оно погрузило ее дом в тень.

Океан еще никогда не был таким тихим…

Мера выбросила воспоминания из головы.

Она сомневалась, что Сара использовала «Несущего ночь» для контрабанды наркотиков. И поэтому напрашивался вопрос: может ли в Таграде быть еще одна сирена?

Это невозможно.

Только Мера смогла прорваться в защитную зону и выжить. Если бы это сделал кто-то до нее, профессор Керентер знал бы. Все бы знали.

Ее внимание вернулось к открытой папке на ее столе, и Мера уставилась на фотографию тела Сары Хайланд.

Согласно ее записной книжке, она продавала фальсифицированную кровь Норману Битсу, крупному игроку в Казании, районе вампиров. Сара была умна и записывала кое-какие пикантные детали — это важно, когда ложишься в постель с ужасными людьми.

Среди ее клиентов также были Лара Акертон, королева стаи оборотней и одна из самых отъявленных преступниц Ликанни. Так же Агнес Бесси, кровожадная ведьма из Эваноры. Еще Ричард Хегуэй, самый жестокий ростовщик в Клиффтауне, и многие другие. В записной книжке Сары, вероятно, содержалось достаточно материала, чтобы изобличить треть подонков Холлоуклиффа.

Джулс быстро разослал информацию в другие районы и возглавил расследование по делу Ричарда, единственного, кто находился в юрисдикции Клиффтауна.