– Что ты с ней сделал? – кричит на него балласт и пытается удержать, обнимая меня за плечи.

– За что? За что?! – кричу в слезах, прижимая руки к животу, словно это может помочь.

Рыдания и боль заставляют упасть на колени перед человеком, который был моим счастьем. Его шатает из стороны в сторону, но он держится на ногах, пока не поднимаю на него взгляд, полный ненависти.

– Кто? Кто дал тебе право убивать моего ребёнка? – резко подаюсь вперед, чтобы съездить ему по лицу, но путь мне преграждает графиня.

Меня штормит от ненависти и страха. Убить некроманта я могу и после, сейчас важнее моя девочка.

– Помогите, умоляю! – прошу, повиснув у нее на шее. – Спасите моего ребёнка!

– Я не могу, – дрожит некромантша, и я не понимаю, что с ней творится.

– Не применяй магию! – резко кричит некромант, причем обращаясь к своей матери.

Она дергается, будто от пощечины, осторожно отодвигается от меня и отступает к сыну. Как так? Она же тоже хотела внуков, я была уверена, что она поможет! Почему? Почему и она меня предала?!

– Клара, – зовет меня некромант.

Мой взгляд пуст, живот режет от боли, но я продолжаю стоять, вроде меня не вернули из рая прямиком в ад. Правильно, у такой, как я не может быть ни семьи, ни счастья. Я была глупа и слепа от своих надежд, поверила и полюбила не того человека. Почему я всегда влюбляюсь в не подходящих парней?

– Этот… плод уже забрал у тебя силу и регенерацию, – рассуждает он так просто, будто бы не отнял у меня все, – это нужно прекратить.

– Что ты такое говоришь, Трут? – вставляет балласт, хотя ее мнения никто не спрашивал. – Это же ребёнок! Как так можно?

– Магия некромантов даже великанов убивает! Дети некромантов высасывают из матерей энергию. Чем сильнее дар, тем больше и быстрее плод забирает силы у матери. Он высосал из тебя почти всю твою жизненную энергию, иначе почему ей на вид четыре месяца, а не три недели?

Он сказал ее, это девочка? Я всегда хотела девочку. Его взгляд опускается на мой живот, он видит мою крошку. Точно, он же маг, а маги видят ауру. Даже пол знает и все равно стремится убить частичку себя. Что же он за тварь такая?! За что он так с ней и со мной?

– Ты умираешь, Клара, – его голос дрожит от боли и ярости. – Оно убивает тебя!

Все замолкают на долгое мгновение, не осмеливаясь сказать и слова. Он смотрит на меня так, будто это что-то может для меня изменить. На что он рассчитывал? Что я скажу: «Раз уж она меня убивает, то ладно. Спасибо, что лишил меня смысла моей жизни!». Да плевать на боль, на то, что сложно и опасно! Словно я глупа и не чувствовала, что этот ребенок особенный. Я смотрю в эти любимые глаза и чувствую, что что-то в моей душе умирает, кажется, что это умирает любовь к этому человеку.

– Это ты убиваешь нас, прямо сейчас, – еле выдыхаю, чувствуя, как голова кружится.

Моей крошке больно, я просто чувствую ее страдания и что-то ещё, очень похожее на голод. Жуткий звериный голод, который ни одна еда не погасит. Кажется, я знаю, как спасти свою девочку, но нужно убрать отсюда Серафиму и графиню.

Он делает ко мне шаг, его руки дрожат, а глаза застилают боль и слёзы. Нет, мне просто кажется, некромант не знает, что такое боль, а тем более слёзы. Даже собственного ребёнка готов убить, чтобы… Чтобы что?

– Мама, – зовет он графиню со стеклянным взглядом. – Покажи ей, что становится с женщинами нашего рода после родов.

Она не двигается, не выполняет его приказ. Я стою на ногах только потому, что не хочу казаться слабой, какой он меня видит. Меня ни запугать, ни сломать, и тем более не заставить избавиться от собственного ребёнка. Это он слабый и отвратительный, и не достойный моей крошки. Я ненавижу его так же сильно, как и люблю, и с каждым его трусливым словом на чаше весов ненависти становится больше, а любви меньше.

– Мама! – резко кричит, слегка повернувшись, пошатываясь от моего холодного взгляда.

Она подходит ко мне со стеклянным взглядом. Поднимает руку и закатывает длинный рукав до локтя, показывая голою белую кость, еле прикрытую какой-то тряпкой и посиневший мясом. Меня выворачивает только от одного вида, не говоря уже о запахе. Пошатываюсь, прикрыв рот рукой, закрываю глаза, шумно вдыхая холодный зимний воздух. Не хочу замечать, что он держит меня за плечи, но замечаю. В груди ноет сердце, перед глазами черные мушки, моя девочка голодна, ей нужна энергия. Его энергия, как та, что он дал мне по пьяни, желая залечить руку. Он тогда заметил, что я беременна? Или раньше? Может поэтому все время пытался причинить мне вред? Мой некромант никогда бы так не поступил, но, правда в том, что я совсем его не знаю и он не мой.