— И это значит? — он смотрел на меня в лёгком смятении.

— Что мы — Бог. Мы все. Запутавшийся в себе, затерявшийся, разбитый на многие миллиарды миллиардов разрозненных кусочков. Враждующий сам с собой. Одни "души" больше и крупнее, оттого они могущественнее и всё такое. Другие — сущая мелочь…

— Это самое еретическое и одновременно самое набожное, что я слышал в своей жизни.

— … Ну и собственно те, кого теперь принято называть "Богами Системы" — просто довольно крупные осколки. А судя по тому, что они требуют подчинения и послушания, ещё и фермеры.

— Фермеры?

— Помнишь теорию о великой неолитической революции? Когда люди перешли от собирательства и охоты к земледелию и скотоводству? По-моему "Боги" каким-то образом собирают налог со своих подданных. В виде тех самых ОС. И это, вроде как, гораздо более благое дело, чем устраивать резню и геноцид.

— Я не очень хорошо помню историю, особенно древнего мира. Но вроде как войны и геноцид появились именно тогда, после неолитической. Когда кто-то начал накапливать богатство.

Я отвернулся от товарища и взял в руку очередной камень. Просто крутил его в руках.

— Так я всё же не понял, к чему это всё?

— Откуда мне знать.

— Почему Очки Дьявола? Хочешь сказать мы служим злу?

— Мы служим… порядку. Жестокому, кровавому, но всё же порядку. Я лично верю что в таком мире кто-то сможет спокойно жить. Хотя бы относительно спокойно. В мире Хаоса же — вряд ли. Это всё сложные политические темы, на которые у каждого свой взгляд. Кто-то защищает полную "свободу", не понимая, что она подразумевает дикое право сильного и возвышение самых злых и наглых. Кто-то защищает "справедливость", не задумываясь о том, как она может душить.

— Ты сам за что?

— Я… против. Просто против. Потому что не могу разобраться. Потому что не знаю, где золотая середина. Потому что так слаб и глуп, что не способен на какую-то более взвешенную реакцию, кроме истерики в стиле "нихачу!". А ты?

Он немного откинулся назад и посмотрел на небо.

Звёзды образовывали немного другой узор, но в целом были такими же.

— Я… я прожил долгую жизнь, и казалось бы, всё для себя понял. Уяснил. Но тут началась всё это… мерде, — он не просто сорвался на родной язык, а сказал слово так сочно, что его значение наверняка понял бы и разумный богомол, — и я снова как мальчишка. Только старый.

Улыбнулся и кивнул своему товарищу. Очень понимаю.

— Я вроде нашёл формулу. Помогай другим и всё будет хорошо. Неси добро! Вот только кому я его несу? Хорошим людям или плохим?

— Детям же. Людям, полным перспектив.

— Перспектив вырасти кем угодно. Мне всё интересно, за какой период своей жизни я спас больше жизней? За всю карьеру врача или за ту короткую перестрелку с бандитами под Марселем?

— Бог его знает.

— Вот именно. И Бог… я всю жизнь жил, веруя в него. Брыкался и бузил немного по молодости, конечно, но это копеечки на фоне остального.

— А сейчас что-то изменилось?

— Верил истово. Слушал служителей, читал Книгу. Спорил с безбожниками, которые смеялись над моим фанатизмом. И знаешь, всё время это была некая путеводная звезда. Что-то далёкое, недостижимое и оттого прекрасное. Сколько раз мне говорили, что Бог жесток? Что он истреблял народы, вершил такой суд за мелочи, а я…

— А ты спорил.

— А я спорил. И сейчас ты говоришь мне, что вот эта вся хрень — промысел Божий.

— Или Дьявольский. Мы ведь все подписали контракт, разве что не кровью.

— Я так не думаю. Это всё слишком похоже на ветхозаветные разборки с каким-нибудь Иерихоном или Содомом с Гоморрой. Скорее Божий.

— Может быть. Так что изменилось?

— То, что это больше не путеводная звезда. Не идеал, не образец добродетели.

— Не нравится?

— Будешь смеяться, но моя вера стала только крепче. Умерла в каком-то смысле, но возродилась в ином. Более грубом, реалистичном и приземлённом.

— Эх, душа человека… — протянул я, — была загадкой, загадкой и остаётся.

Снова воцарилось молчание. Своим усиленным слухом я мог разобрать как Виктор о чём-то тихо разговаривает с пленным, рядом с ним на всякий случай дежурит немногословный Марк. А остальные сидят немного в стороне у потрескивающего костра и травят какие-то байки.

— И что, будем бить врагов Господних? — съязвил я. Кажется, напрасно.

— Ты мне лучше скажи, где моя жена?

— Откуда мне знать, друг. У Системы эти темы под запретом. Возможно в весь этот переплёт мы попали потому, что я задал лишний вопрос о том как ОС появляются и что с ними происходит дальше. После всех этих взмахов холодным оружием.