Из-под потертой коричневой шляпы выглядывали патлатые темные волосы с проседью, кирпичное лицо исполосовали морщины. Большой нос картошкой и темный ветвистый шрам на виске. А черные пронзительные глаза смотрели прямо на нее. В огромных ручищах он держал не менее огромный топор.

– Что вам надо, детишки? – раздался его хриплый голос. София так и ахнула!

– Это какой-то людоед!!! – едва отдышавшись сказала она – первое, что пришло на ум – когда закрывала за собой ворота. Ребята даже не поняли, как очутились дома. – Ты видел, еще бы чуть-чуть и он меня ударил топором?!

– Я как только его глазища злые увидел, так похолодел от ужаса. А вдруг он – похититель детей? – вторил ей Никиас, прижавшись спиной к входной двери, чтобы никто не вошел. – Не зря нам бабушка запретила смотреть за его забор. И собака у него в воздухе летает. Может он специально ее подослал, чтобы за нами проследить?

– Да, точно! Но мы ему не поддадимся, не на тех нарвался! – София облокотилась на дверь, помогая брату держать ее закрытой – мы ему еще покажем!

– Интересно, кому это вы что хотите показать? – бабушка Агата выглянула с летней кухни, – а ну-ка, давайте рассказывайте!

– Аа-а-а… эээ… Никому, бабуль! – Никиас сложил руки на груди и сделал вид, будто любуется цветами во дворе, – просто хотели показать мальчишкам, там, на берегу, как правильно плавать брассом.

– А, ну хорошо, мои умнички. Накупались уже? – бабушка прищурила взгляд. – Так, моем руки с мылом два раза и бегом к столу. Мама уже проснулась, все покажете ей, – и Агата вновь скрылась за дверью.

В это мгновение за каменной кладкой забора послышался странный шорох, словно кто-то тащил волоком по земле тяжелый мешок. Потом раздался лай Олимпа и после этого опять все стихло.

– Ты слышала? – Никиас кивнул Софии, – что за странные дела?!

– Да, тссс! – София напрягла слух, но звук больше не повторялся. Только над забором опять появилась мохнатая морда пса, которая разглядывала детей, крутя головой направо и налево. Спустя минуту Олимп исчез за забором, вновь раздался лай. – Не нравится мне этот Зевс, давай проверим что он там делает?

Никиас осторожно отворил дверь, и они опять вышли на улицу. Дубовые ворота соседа на этот раз были плотно заперты.

– Тссс, – София на носочках приблизилась к закрытым дверям.

И как только она подошла ближе, услышала другой звук, похожий на гулкий стук, как будто сапожник забивает подошву гвоздями, – что же он там делает?

– А давай постучимся и убежим? – предложил Никиас. София подняла большой палец, тут же три раза ударила кулаком по двери, и мигом вернулась назад.

Сначала стук затих, а потом дети услышали тяжелые шаги, приближающиеся к воротам. В мгновение ока ребя-та скрылись в своем дворе. Они услышали, как скрипя открылась соседская дверь, а через секунду опять закрылась.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Никиас. Больше рисковать не хотелось.

Три дня пролетели как один. Завтра мама возвращалась в Афины, а близнецы оставались гостить все лето в доме бабушки Агаты.

София уже проснулась в плохом настроении, все утро ворчала на брата, и даже любимые оладушки со сгущенкой не обрадовали ее.

Никиасу тоже было не по себе: так надолго расставаться с мамой – такого еще не было в их жизни. Долгих три месяца! Это же целая вечность! Он будет скучать. Обязательно будет скучать! И еще по папе. Мальчик ковырял ложкой остывшую кашу, да так и оставил, отодвинув от себя подальше.

– Да что же это такое? – всплеснула руками бабушка, увидев на столе почти не тронутый завтрак. – Вы не заболели, птенчики мои?

– Нет, бабуля! – Никиас слез со стула.

– Спасибо, бабуля! – София нахмурила брови и встала из-за стола.

– Вы точно не голодны? – бабушка всегда волновалась, когда дети плохо ели.

– Ни капельки! – тихо сказал Никиас.

– Ну ладно, – Агата пожала плечами и зазвенела посудой.

Она прекрасно понимала причину плохого настроения, но решила не подавать виду, чтобы лишний раз не расстраивать малышей.