– Что ты говоришь, Андреас?! – мама Талия рассмеялась, – такого не может быть! Скорее произойдет землетрясение и рухнут горы прежде, чем мы потеряемся, уверяю тебя! В любом случае, ваши шляпы и рубашки я точно узнаю в толпе.

На остановке большую семейку Левов подобрал белоснежный рейсовый автобус. Бесшумно закрылись двери и, отмеряя путь колесами, он покатил по мостовой, оставляя позади длинные улицы и широкие проспекты. Здесь до порта рукой подать – каких-то полчаса.

Папа с Николеттой смеялись, шутили. Мама каждые пять минут проверяла, не забыла ли она билеты, а близнецы прилипли к заднему стеклу и глазели, наблюдая за проносящимися мимо машинами, рекламными щитами и зевающими прохожими, которые куда-то спешили в этот утренний час.

Город только просыпался. Фонари погасли, и солн-це вынырнуло из моря, где обычно проводило ночь. Его теплые лучи побежали по спящим улицам, заглядывая в окна. Сонный аромат цветов, гранатовых деревьев и олив медленно распускался в воздухе. Ветер поднимал его наверх, до самых крыш, разнося от дома к дому, наполняя сладко-пышущим очарованием наступающий день. На фонарных столбах сидели чайки: то ли спали, то ли просто замерли по стойке смирно. И как будто в золото окрасились мощные колонны и мраморные фигуры древнего Парфенона на вершине скалистого холма – его было видно издалека – волшебное зрелище. Казалось, облака над ним замедляли движение, отдавая дань далекой, легендарной истории.

Наконец, добрались до порта. Автобус замедлил ход и вскоре совсем остановился, продолжив урчать двигателем.

– Скорее, скорее, паром отходит по расписанию! – волновался папа, – и никого ждать не будет!

На тротуар сначала выпрыгнули близнецы, подхватив рюкзаки. За ними спустились мама и Николетта. Последним, вместе с тяжелыми чемоданами, из автобуса вылез папа Андреас.

– Какое чудесное утро! – он вдохнул полной грудью утренний морской воздух. – Все готовы? Никиас, возьми за руку сестру! – перед ними широкими белыми полосками расстилался пешеходный переход.

После того случая, когда София, в погоне за бабочкой, случайно выскочила на проезжую часть на красный свет, родители обязали Никиаса переходить дорогу на зеленый сигнал светофора только вместе и только за руки. Надо думать?! Папу тогда хватил столбняк, а мама чуть не поседела. Впрочем, София не сопротивлялась. Еще бы, такую взбучку получила! Да и Никиас был доволен.

Взяв сестру за руку и важно подняв голову, они зашагали по «зебре». В такие моменты он всегда чувствовал себя старшим и понимал какая ответственность на него возложена.

Несмотря на ранний час, в порту было шумно: тяжелые гудки пароходов, беспорядочный галдеж со всех сторон, рык и грохот погрузчиков, громкие голоса матросов, шум прибрежных волн и крики чаек, срывающиеся вниз из-под облаков. Толпа людей перемещалась по набережной вдоль громадных блестящих лайнеров: одни шли неспеша, другие прибавляли шаг, третьи так и вовсе бежали, опаздывая на рейс. «Здесь и потеряться нетрудно», – подумал Никиасми еще сильнее сжал руку сестры.

– Отпусти! – заныла София.

– Нет, – Никиас даже не повернул голову. Суета порта просто завораживала.

– Ну, отпусти! – София сделала попытку вырваться, но ничего не получилось.

– Мама, они опять спорят, – раздался голос Николеты.

– Что случилось? – Талия была очень недовольна.

– Он меня не отпускает! – София скривила губы.

– Она может потеряться! – объяснил Никиас.

– Так, – обернулся папа, услышав громкие голоса за спиной, – близнецы идут рядом, мама с Николеттой за ними. Отпустите руки, когда подниметесь на паром.

Никиас украдкой показал язык сестре.

– Мама, а он язык… – начала было девочка.

– Дети! – строго оборвала мама Софию, – скорее за папой! Вон его чемодан.

И, действительно, большой фиолетовый чемодан нырял в толпе пассажиров. Он то появлялся, то исчезал, как и папина красная рубашка в клетку. Еще чуть-чуть и совсем исчезнет. Где же тогда искать папу?

Никиас сорвался с места и поспешил, стараясь не терять из вида яркую рубашку. Нет, он любил играть в догонялки, но с друзьями во дворе, а не в шумном столичном порту. София едва поспевала за ними, позади – мама с Николет-той. Впрочем, это никого не удивляло: обычная толчея и сутолока. И даже никто не смотрел им вслед – у всех были дела поважнее.

Они пересекли большую площадь, половину набережной и остановились только тогда, когда Никиас уткнулся носом в фиолетовый чемодан. Наконец-то! Перед ним стоял папа и, задрав голову вверх, рассматривал большой ко-рабль у причала.