Верткий длинноносый парень встречал их в Москве на Курском вокзале. Он зашел в служебное купе и по-хозяйски уселся на полку.

— Ты Ольга? — оценивающе глянул он на нее. — А ты Лидия, так?

— Так, — подбоченилась Лидка. — А ты кто? Что за хрен с бугра? Чего расселся?

— Привезли? — вместо ответа спросил парень. — Мне Никита велел встречать. Только сейчас пока не дергайтесь. Я с вами до Каланчевки доеду, там и рассчитаемся.

Ольга весело усмехнулась и широко развела руками.

— А нечего тебе забирать, дорогой. Мы уже без тебя управились. Так что в другой раз приходи.

— Ты что? — обалдел парень. — Вы везли десять кило икры.

— Правильно, везли, — подтвердила Ольга. — Но, понимаешь, какая оказия… Не довезли.

Они с Лидкой переглянулись и откровенно расхохотались.

— А что ты так расстроился? — «жалостливо» спросила Лидка. — Тебе же хлопот меньше, деньги целее, опять же тяжести таскать не надо…

Длинноносый сжал зубы и заиграл желваками.

— Мы не так с Никитой договаривались.

— А мы так, — хихикнула Лидка.

— Ну ладно, — он хмуро глянул на них и выпрыгнул из вагона уже на ходу поезда.

— Чай? Кофе?

Ольга заглянула в очередное купе и увидела худощавого, крепкого мужичка лет пятидесяти. Про таких, как он, говорят: живчик. Весь поджарый, смуглый, слово солнцем высушенный. Почему-то, несмотря на сезон, он ехал в купе один. Ольга даже подосадовала, что раньше этого не заметила.

В Москве посадкой занималась Лидка, вот и выпустила из виду, растяпа, что у них целых три места свободны! Эх, ведь можно было подсадить желающих! Такой приварок чуть не упустили… Ну ничего, теперь надо хоть в Ростове безбилетников взять. В цене, конечно, половину они потеряют… но хоть что-то…

— Какао! — хохотнул мужичок, обнажив ровный ряд золотых зубов.

— Какао нет, — растерялась Ольга.

— Я знаю.

Он потянулся вперед, закрыл дверь и достал из-под полки бутылку дорогого шотландского виски и банку маслин.

И дорогая бутылка, и блестящий ряд золотишка во рту никак не вязались с его простецким, ухватистым видом работяги. Да и одежда была не из бутика, а явно с оптового рынка.

— Видала, как еду?! — хвастливо спросил он. — Как король! Один на четырех местах! Да еще с таким бухаловом!

— Здорово! — кивнула Ольга.

Мужичок ее заинтересовал. Ему явно был непривычен такой уровень жизни, и он еще не совсем знал, что в нем хорошего.

— Ты садись, выпей со мной, — попросил он. — А то еду один, как дурак, даже поговорить не с кем. А я ведь не пью один, я не алкаш какой-нибудь…

Ольга присела на краешек полки напротив него.

— Вы с золотых приисков едете? — спросила она. Только так она могла объяснить внезапно свалившееся на мужичка благосостояние.

— Почему с приисков? — удивился он. — Из Москвы. Шофер я. В таксопарке работаю.

— А… — протянула Ольга, ничего не поняв.

А мужичок хитро улыбнулся.

— А знаешь, куда я еду? Спорим, никогда не угадаешь! К крестнику моему. А он внук знаешь кого? Самого Размика Армавирского! Слышала о таком?

Ольга кивнула. Она слыхала разговоры, что в ближайших к городку районах есть такой крутой вор и законе, который по струнке держит всю братву. Только какая связь между Размиком и московским водилой?

А шофер щедро плеснул ей в стакан виски, налил себе, вытряхнул на блюдце маслины и открыл нарезку салями.

— Давай выпьем, покурим, а ты меня послушаешь, — попросил он. — У меня в парке мужики смеются, не верят ни фига. А ведь святая правда…

Ольга обожала такие дорожные разговоры-посиделки, когда случайные попутчики выворачивают друг перед другом душу. Сама она никогда о себе не рассказывала, но слушателем всегда была благодарным. Потом они с Лидкой подолгу обсуждали чужие судьбы, примеривали их на себя и то завидовали белой завистью, а то крестились, что их миновала чаша сия…

Мужичок выпил, крякнул, бросил в рот маслинку и сказал:

— Наша водка-то лучше. Это обычная самогонка! Ну ладно. Слушай. Началось все еще под Новый год. Мы со сменщиком договорились, что я ночь тридцатого работаю, а он с утра тридцать первого машину берет. Я, значит, отработал, приезжаю в парк, а его нет. Ну, я звоню, трубку никто не берет. Я и поехал к нему. А он, блин, в дым, веришь? В пополаме. Совсем лыка не вяжет. Ну и меня жаба задавила. Ведь перед праздником компании всякие, то, се, платят хорошо, спешат… Я ему и так эту смену еле уступил, но уж очень жена просила дома тридцать первого помочь, гостей позвала, хотела меня тоже к плите припахать. А тут такая маза! Какая уж тут готовка! Думаю, справится без меня, а я вторую смену отпашу, бабок срублю. А часов в десять домой явлюсь с деньгами, так не заругается.