— Хорошо, — решила Ольга. — Только за памперсами ты сама иди, у нас тут еще дела есть. А мы через пару часов подгребем к Рижскому.

— Только вы, девчонки, не тратьтесь, — предупредила баба Таня. — Не надо ничего, и цветы не вздумайте покупать, все равно завянут.

«Газель» с заляпанными грязью номерами подъехала прямо к вагону со стороны служебного въезда.

Ольга в окошко увидела, как из нее выходят какие-то люди, и неожиданно для себя испугалась. Сердце екнуло, словно подсказывало, что эти люди несут беду. Может, флюиды от них шли такие, может, такое сильное было биополе зла… Кто знает? Пусть в этом экстрасенсы разбираются. Ольге достаточно было короткого импульса, чтобы внезапно схватить Лидку за руку и помчаться с ней в соседний вагон.

Они едва успели захлопнуть за собой дверь тамбура бабы Таниного вагона, когда первый из мужчин взялся за поручень подножки. Ольга юркнула в туалет и сквозь дырочку в замазанном краской стекле увидела, как в их вагон вошли трое. Инстинктивно она втащила Лидку в туалет и заперла дверь.

Лидка тоже испугалась, хотя и не понимала, в чем дело.

— Ты что? — шепотом спросила она. — Джеймса Бонда насмотрелась?

Ольга прижала палец к губам и затаила дыхание, прислушиваясь.

Так и есть… Лязгнула дверь, и кто-то подергал дверь туалета, протопал по коридору, хлопая дверями купе. Потом шаги проследовали обратно.

— Нас ищут? — трясущимися губами спросила Лидка. Она побледнела. — Нас что, убить хотят? За что?

— А хрен их знает, — буркнула Ольга. — Лучше поостеречься. Незачем им нас видеть. А нам их. Мало ли что…

— Не нравится мне все это, — задумчиво вздохнула Лидка.

— Мне, что ли, нравится?! — огрызнулась Ольга.

— А кто нас в это втравил? — вскинула бровки Лидка. — Ты и твой ненаглядный. А я теперь должна, как заяц, бегать?

— Заплати за икру и не бегай, — разозлилась Ольга. — Можно подумать, у нас был выбор!

Она приникла к дырочке в оконной краске. Мужчины быстро и молча выгрузили все сумки, захлопнули дверцы «Газели», и машина отъехала от состава.

— Ну, пошли, — Лидка взялась за ручку туалета.

— Погоди, — почему-то остановила ее Ольга. — Давай еще тут побудем.

— Что за радость в сортире сидеть? — фыркнула Лидка, однако осталась с Ольгой.

Им двоим было мало места, Лидка заполняла собой почти все пространство. Ольга жалась к окну, Лидка покрывалась потом от духоты и тесноты, а главное, не могла понять, зачем они себя добровольно мучают. Но Ольга неотрывно смотрела на пространство между вагонами, и Лидка послушно терпела.

Прошло минут десять, и Ольгино ожидание увенчалось успехом — из их вагона спрыгнул незнакомец. Быстрым, пружинистым шагом он направился в сторону Рижской, к пролому в ограде.

Ольга выпрямилась и перевела дыхание.

— Ушел… Как ты думаешь, зачем он нас ждал, а? Спасибо сказать?

На всякий случай они прошли полсостава насквозь, до вагона-ресторана, и только там спустились на землю. Лидка посмотрела на часы, и настроение у нее значительно улучшилось.

— Нормалек, — достаточно бодро сказала она — Мы еще и с Танькой в кабак успеем!

За здоровье именинницы выпили крепко. И Ольге, и Лидке хотелось расслабиться, а баба Таня всегда была рада погулять от души. Засиделись допоздна, пока не стемнело, и тут только опомнились, что поезд скоро на посадку будут подавать.

Спотыкаясь и поддерживая друг друга, они рванули напрямик, через проход у церквушки, на Каланчевку. Там был крутой спуск прямо к рельсам.

На огромном пространстве, сколько хватал глаз, можно было увидеть поезда со всей страны. Составы стояли нестройными рядами: запыленные зеленые и фирменные красные и синие. Стояли, словно усталые путники, решившие передохнуть минутку на привале и двинуться снова в дорогу.

Лидка поскользнулась и с грохотом съехала вниз на пятой точке. В темноте только послышался глухой шлепок и обиженное чертыхание. Баба Таня уцепилась за Ольгу и начала осторожно нащупывать ногой спуск, но не удержалась и тоже кубарем покатилась вниз, увлекая за собой Ольгу.

— Тьфу, чокнутые! — в сердцах сказала Ольга, потирая разбитую коленку.

В ответ раздался безмятежный пьяненький хохот подружек. Кое-как они поднялись, отряхнули друг дружку, накрепко сцепили сплетенные локти и двинулись вдоль путей.

— Эх, какая здесь жизнь… — мечтательно протянула баба Таня. — Я все время как в Москву приезжаю, так думаю: ну почему я не могу здесь остаться? Почему они имеют право здесь жить, а я нет? Чем я хуже? Кривая, косая, зачумленная? Что я, рылом для столицы не вышла? Ведь всю жизнь пашу, дочку подняла, теперь внучку тяну… А мне ведь, девки, всего тридцать пять…

— Баба ягодка опять, — баском хохотнула Лидка.

— Да ну тебя! — обиделась баба Таня. — Я же серьезно. Здесь какая-нибудь алкоголичка у ларька побирается, а москвичка. А на что ей Москва? Не все равно, где водку жрать?