– Крамбайн, сегодня утром в почтовой корреспонденции первого класса оказалось письмо.

– Черт подери!

– Это письмо от одного человека к другому.

– О Господи!

– Свободному прохождению рекламы нанесен огромный ущерб. По самым скромным оценкам, к настоящему моменту изжеваны в клочки триста миллионов дорогих первоклассных рекламных отправлений, и я не уверен, что Стальные Бразды - да хранит их Бог!
– уже держат ситуацию под контролем.

– Дьявол!

– Естественно, бедные машины были не в силах совладать с этим письмом. Они не имеют ни малейшего понятия о том, что делать в таких случаях, в их программах нет, да и быть не может, ничего подобного. Случившееся вызвало у них ужасные припадки. Розовая Корзина-Для-Бумаг мертва. И как раз сейчас, если, конечно, удача на нашей стороне, три полицейские машины из самой прочной вороненой стали надевают намордник на Черного Сортировщика.

– Черт подери! Это невероятно, Потшелтер. Так Розовая Корзина-Для-Бумаг мертва? Возьмите себе еще один транквилизатор, Потшелтер, а лоток передайте мне.

Крамбайн принял его дрожащими пальцами и уже дотронулся до большой розовой пилюли, но затем, увидев вдруг, как сильно изменился цвет таблетки, схватил и проглотил две синие в форме овала. Было очевидно, что он отчаянно пытается взять себя в руки.

– Я почти никогда не принимаю по две сразу, - неуверенно начал Крамбайн, - но новость, которую сообщили вы... О Господи! Я припоминаю случай, когда кто-то пытался переслать по почте звуковое послание, но это было еще до меня. А кстати, есть ли вероятность того, что это письмо послано одной группой людей другой группе? Улью, терапевтической группе или же общественному клубу? Это, конечно, было бы гораздо хуже, но...

– Нет, просто один человек посылает отправление другому.
– Лицо Потшелтера выразило, глубокую заботу.
– Мне кажется, вы не совсем понимаете, о чем идет речь, Крамбайн. Это не звуковое послание, а письмо, написанное буквами. Ну вы же знаете - буквы, иероглифы, как в книгах.

– Не смейте упоминать о книгах в этом кабинете!
– Крамбайн в гневе вскочил, вытянувшись по струнке, а затем снова плюхнулся в кресло.
– Извините меня, Потшелтер, но я нахожу весьма затруднительным говорить об этих вещах напрямик. Я понимаю вас так, что некое лицо попыталось воспользоваться почтой, чтобы переслать другому лицу какието отпечатанные листки?

– Хуже. Написанное письмо.

– Написанное? Я не знаю этого слова.

– Это способ изображения символов, создание визуальных эквивалентов звукам без использования электричества. Пишущий (так он зовется) пользуется черной жидкостью и заостренным прутиком, именуемым пером. Мне это известно, потому как древние способы общения - одно из моих хобби.

Крамбайн нахмурился и покачал головой.

– Общение - это опасное дело, Потшелтер, особенно на личном уровне. Насчет меня и вас - здесь все в порядке, потому что мы знаем, что делаем.
– Он взял с лотка третью синюю пилюлю.
– Но для абсолютного большинства этого народца из ульев общение один на один - это просто патологическая форма рекламы, опасная пародия на нормальную передачу новостей. Это очищение желудка без анализа лаборанта, ответ урока без присутствия учителя - извращение, используемое для предательства и разрушения.

Он положил на язык и разжевал синюю пилюлю, после чего выражение осуждения на его лице усилилось.

– Однако, что касается этого пера... Вы имеете в виду, что какой-то субъект приклеивает заостренный прутик к своему языку и так говорит, а черная жидкость оставляет на бумаге след от вибрации языка? Примитивный неэлектрический осциллоскоп? Неряшливый, но вполне возможный способ фиксации образа произносимого слова.

– Нет, Крамбайн, нет, - Потшелтер нервно сунул в рот квадратную оранжевую таблетку.
– Это письмо, которое пишут от руки.

Крамбайн внимательно наблюдал за ним.

– Я никогда не смешиваю разные транквилизаторы, - рассеянно-горделиво пробормотал он.
– Пишут от руки, так ведь? Вы подразумеваете, что послание отпечатано на руке? И кожа или вся рука впоследствии отделяется и отсылается по почте наподобие позорных обычаев марсиан? В самом деле, жуткая выдумка, Потшелтер.

– Вы все еще абсолютно не улавливаете, в чем тут дело, Крамбайн. Пальцы руки двигают прутиком, на котором имеются чернила, и в результате получается грубая имитация напечатанного слова.

– Дьявольское изобретение!
– Крамбайн изо всей силы стукнул кулаком по столу, так что задребезжали четыре телефона и несколько десятков микрофонов.
– Так вот, Потшелтер, СБР может раскрыть самые изощренные дела современности, но когда эти поганцы где-то раскапывают и воскрешают трюки, которыми пользовались в Доатомной Пещерной Эре, это уже не шутки. Но, черт подери, я зря теряю время в тот момент, когда планетам грозит опасность! Каков код отправителя этого дьявольского письма?

– Оно без кода, - мрачно ответил Потшелтер, показывая конверт.
– Здесь обратный адрес. Написанный от руки.

Белый как бумага, Крамбайн медленно водил глазами по неровным строчкам в левом верхнем углу:

От Ричарда Рауэ*

215 Западная. 10-я ул. (горизонталь)

2837 Ракетная Площадка (вертикаль)

Улей 37. Нью-Нью-Йорк 3/9, Н.И.

Колумбия, Земля.

– Уф!
– содрогнувшись, выдохнул Крамбайн.
– Эти извивающиеся символы, эти буквы, как вы их называете, эти адские творения намного труднее разобрать, чем напечатанные. Кажется, это почти все равно, что пробуждать всякие мерзкие воспоминания о различных расах. Я сейчас отчетливо представил себе, как одетые в шкуры шаманы окунают длинные отточенные прутики в котлы с пузырящейся черной жидкостью. Неудивительно, что Розовая Корзина-Для-Бумаг не вынесла этого. Отчаянная была девушка.