– И ваши рассказы о машинах Создателей, леди Ариса, были ложью. Чтобы Ойр и Янр отпустили меня, а потом поверили в мою смерть, - с грустью изложил свои размышления красный дракон, - Да, я согласен на предложение Создателей. Странную же компанию «смотрителей» они подбирают…

– Они, вообще, существа очень странные. Вам, мэтр, лучше не пытаться их понять – они сами признают, что ходят по грани безумия. Так что, не нужно нам устремляться за ними – у нас чувство баланса гораздо хуже. Что же касается меня, то вы сами знаете, что я лжива и далека от идеалов хорошей и добропорядочной самки очага, - синяя драконесса задумчиво взглянула на пейзаж кофейного столика, глазами изучая довольно необычно выглядящие десерты, - Но вам, мэтр, если вы не измените своего решения, придется пройти лечения вашей душевной болезни. И это лечение, вы сами слышали, будет на уровне вашего существа.

– Я своего мнения не изменю, леди Ариса. Я снова боюсь оказаться одержим своими же идеями. Вы не поверите, но это, как бы избито ни звучало, пытка удовольствием: кристально чисто видеть и понимать мир очень приятно, но это изматывает – остальные не видят его так же, как и я. А в моменты, когда эта чистота отступает, приходит осознание ее неправильности. Что мучительно, - так же задумчиво прошел глазами по столику красный дракон. Но, когда его взгляд переместился на тело драконессы, его тон изменился, - Но насчет того, что я готов был вас изнасиловать, леди Ариса, и жажду птенцов от вас, эти слова я не беру назад. Они – это чистая правда. Я, даже, не уверен, что мне следует стыдиться их. Вы великолепны.

– Тогда, мэтр Абисари, вам придется смириться с тем, что между нам так и не будет плотского единения. Ваша несдержанность, более подходящая юнцу, заслуживает наказания, - подцепив когтями ломтик чего-то коричневого с ореховыми прожилками, назидательно кивнула собеседнику драконесса.

– Я согласен с вами, леди Ариса: моя несдержанность заслуживает наказания. Хоть, оно и жестоко, - согласно кивнул драконессе красный дракон, - Ну, что же, теперь мне следует набраться терпения и мужества в ожидании того, как хозяева данного пустотного дворца решат избавить мой разум от этой болезни.

Беседа двух драконов в одном из отсеков титанической космической станции, построенной вовсе не фурри, продолжилась.

***

Белл очнулся. Он знал, что его зовут Белл. И он знал, что имя важно. А еще он знал, что не нужно бояться, и скоро произойдет что-то важное и радостное.

Что-то произошло. Нечто теплое вокруг стало отступать, и вскоре исчезло. А потом, что-то отпустило его тело. Белл знал, что у него есть тело. Ой! Из его тела ушло нечто. Белл судорожно вдохнул. Это был его первый вдох. Он Беллу понравился.

С глаз Белла исчезла тьма. Белл моргнул: перед ним была тускло светящаяся стена (откуда-то Белл знал о том, что такое стены). Стена внезапно отъехала в сторону. И перед Беллом оказалось куда более светлое нечто. Белл снова моргнул, пытаясь понять то, что это за нечто, подбирая аналогии из того роя понятий, что непонятно откуда взялись в его разуме.

Это зал. Освещенный зал. И в нем, напротив самого Белла, стоит фурри. А, нет, уже не стоит. Он уже идет. И идет он к Беллу.

– Ну, приветствую, первый из первого поколения, - усмехнувшись, чешуйчатый фурри принялся помогать перепугавшемуся Беллу выбраться из того нечто, где он очнулся, - Создатели обещали, что какие-то первичные знания эти машины вам дадут еще до рождения, так что понимать меня ты должен. А потому, позволь представиться: Орил Акима – ваша нянька на ближайшие десятилетия.

Белл ничего не понимал, но сопротивляться перестал, и, с помощью незнакомца, наконец-таки выбрался из своего нечто, оказавшись закутан во что-то теплое и на руках у этого фурри. Вокруг был огромной зал, заставленный точно такими же нечто («биокамера» всплыло в памяти Белла), но с еще не соскользнувшими в сторону стенами.

Модуль «Камень» проекта «Диадема» начал свой первый день реального функционирования.