Иван Васильевич достал «Дело №1», чтобы записать результаты всех последних следственных действий, и углубился в писанину. И так увлекся, что, когда перед ним появились две кнопки для выбора Владимира Владимировича Млечнопутина, не задумываясь ткнул в правую и продолжил писать.

– Что-то часто в последнее время выборы бывают, – сказала Верочка.

– Многие хотят быть Владимирами Владимировичами, что ж тут плохого? – невозмутимо ответил Иван Васильевич и захлопнул «Дело №1».

– Что мы будем делать теперь? – спросил Вася.

– По-хорошему, вас надо бы отвезти обратно на Землю, вы еще успеете в школу…

– Но тогда преступники могут улететь дальше, неизвестно куда! А как вы их потом найдете? – возразил Вася, который совсем в школу не хотел.

– Действительно. Может вы пешком дойдете до Земли? Тут недалеко, всего пару световых лет… Прогуляетесь, подышите свежим космическим воздухом, а через пару часов будете дома. Заодно ты, Вася, сообщишь папе, что милиция успешно расследует исчезновение Луны…

Дети на мгновение задумались. Им надо было для себя определиться, что интереснее: пройтись пару часов пешком по открытому космосу без взрослых – конечно, родители им этого еще не разрешали, даже до Луны они одни долетели впервые в жизни, и это было страсть как интересно… – или принять участие в раскрытии величайшего преступления со дня основания музея на Земле? Разумеется, они выбрали второе.

– Иван Васильевич, детям нельзя бродить по межзвездному пространству без взрослых! – воскликнул Вася. – Так что или возвращайте нас на бричке, или берите с собой в путешествие! Иначе я все папе расскажу!

– А я маме! – добавила Верочка. – К тому же, уроки все-равно отменили!

Верочка и Вася, конечно, понимали, что так говорить нехорошо. Иван Васильевич все-таки пожилой человек, а учительница Анфиса Григорьевна их на уроке основ древней жизнедеятельности (ОДЖ) учили, что пожилых надо уважать. Но дать слабину было нельзя. Конечно, был риск, что Иван Васильевич пренебрежет Луной и повернет бричку обратно… но, к радости детей, он не пренебрег и не повернул.

– Ладно, ладно, полетим вместе. В конце концов, вы подали мне несколько хороших идей за то короткое время, пока я расследую это дело. Возможно, в конце концов именно вы поможете мне разоблачить преступника!

Еще раз изучив траекторию полета, Иван Васильевич пристегнул ремни безопасности, проверил, крепко ли пристегнуты его юные пассажиры, а затем присвистнул и сильно стегнул гравикобылу Сирену. Та громко заржала и рванула в галоп.

Иван Васильевич улыбался, слегка подпрыгивая на козлах своей гравибрички, ибо любил быструю езду. Да и какой житель Млечнопутинской Конфедерации не любит быстрой езды? Быструю езду, причем езду верховую, любят в нашей Галактике все. Не понять нас андромедянам, которые предпочитают комфортабельные космические яхты и крейсеры. Не близки нам по духу антенниканцы, которым подавай мгновенную телепортацию из одной точки их кривоватой галактики в другую – без потери времени и комфорта, а исключительно для пользы бизнеса. Нет, нашему человеку подавай скачку, и свист, и улюлюканье: и чтобы звездная пыль в лицо, и гравибричка скрипит, и кони вихрем, и звездные точки смазались в световые полосы, и сама космическая темнота перестала таковой быть: а есть только сияние от гравиполя и свист кучера, и звон бубенчика, да вжик хлыста, да стук гравикопыт по межзвездному вакууму. А иной ямщик затянет унылую песню, от которой душа затрепещет и сердце отзовется в тесной груди!

На такой скорости Верочка и Вася не смыкали глаз: зачем соцсети, когда на твоих глазах созвездия поворачиваются к тебе другим ракурсом, и кометы мелькают, будто солнечные зайчики – а может то не кометы, а другие всадники-лихачи несутся сквозь галактические дали по своим делам?

Через пару часов такой бешеной скачки Сирена стала уставать и сбавила бег. Легкой околосветовой трусцой она подкатила бричку к дальней орбите Клапеции и остановилась, тяжело дыша. Иван Васильевич достал из багажника упаковку дорожного овса и подошел к Сирене.

– Умница моя, хорошо скакала, милая! – ласково сказал он ей и потрепал гриву. Затем развернул упаковку и протянул кобыле овес. Та начала аккуратно брать с руки кусочки сухого корма и, чинно их пережевывая, глотать.– Итак, мы у Клапеции. Давайте посмотрим, нет ли здесь нашей пропавшей Луны?

Орбита Клапеции – белого карлика в сорока парсеках севернеее Первой Сортировочной – с давних пор представляла собой культурный центр Млечнопутинской Конфедерации. Именно здесь, на Гамме Клапеция, располагается Академия Высокой Клапецианской Музыки, из которой ежегодно выпускаются сотни тысяч замечательных композиторов и музыкантов. А традиционный клапецийский музыкальный инструмент – Клапецин – звучит так, как не звучат самые элитные рояли, укращающие гостиные рыцарских замков великих Орденов Млечнопутинской Конфедерации. На Омеге Клапеция, что вращается по орбите дальше всех от яростно ярких, немилосердно сжигающих неподготовленную сетчатку человеческих глаз лучей звезды – в незапамятные времена поселились гравитритоны. Это разумная раса негуманоидов, которые хотя и не говорят на млечнопутинском языке, тем не менее пользуются всеми благами цивилизации, и без проблем голосуют за Владимиров Владимировичей Млечнопутиных, а также заказывают товары в Матрикс-Доставке. Ну и налоги платят, разумеется. Гравитритоны отличаются от всех остальных граждан Млечнопутинской Конфедерации тем, что способны выделять гравиполе естественным путем, не пользуясь скафандрами, гравиботинками или гравиконями. Собственно, есть версия, что именно их изучали ученые с Сириуса, когда изобретали эти самые приборы, излучающие гравиполе и позволяющие человеку или животному передвигаться в космосе с приличной для межзвездных переходов скоростью.

Гравитритон Кирилл задумчиво скользил по околопланетной орбите Омеги Клапеция, слушая космическую музыку, разливавшуюся по космическому пространству на расстоянии семи парсеков от Гаммы Клапеция. На этой планете все время звучала музыка: независимо от времени суток, времени года и даже независимо от настроения ректора Академии. Потому что студенты не получали своих дипломов, пока их клапецины не начинали заставлять слушателей рыдать и смеяться. А потому эти студенты терзали свои инструменты днями, ночами, зимами и летами, стремясь достигнуть вершин музыкального мастерства.

Гравитритон Кирилл любил гулять по открытому космосу, дышать свежим космическим воздухом и размышлять о вечном. Под гармоничные напевы академических мелодий, разносившиеся по безвоздушному пространству в инфразвуковом и ультразвуковом диапазонах, он соображал гораздо лучше, чем на поверхности родной планеты – в вечно трескучем от электрических разрядов и гомона псевдоразумных насекомых воздухе.

Но, надо отдать ему должное, как и другие гравитритоны, он никогда надолго и далеко от своей планеты не отлучался. Несмотря на естественную мобильность, раса гравитритонов крепко держалась за обретенную планету (говорят, их первую родину уничтожили Андромедяне в ходе одного из вторжений) и сохраняют оседлый образ жизни. Слушая музыку, Кирилл посмотрел в космические дали, и вдруг увидел в межзвездной пустоте точку, которая стала расти и постепенно оказалась гравибричкой с запряженной в нее гравикобылой.