Шрифт:
Донья Изабелла задумчиво посмотрела на Шейн.
— Прекрасный выбор… Не думала я, что вы проявите такую мудрость, — сказала она наконец.
— Так в чем же дело?!
— Вы не сказали ей, не так ли? — вздохнула донья Изабелла.
— Я собирался сделать это сегодня вечером… — В голосе Чэза чувствовалось напряжение.
— Скажите ей прямо сейчас.
— Не провоцируйте меня, сеньора…
— Скажите ей об этом прямо сейчас. Я должна быть уверена, что она не уйдет от вас, узнав правду.
— Вы не имеете права…
— Ошибаетесь, у меня оно есть.
— Давай же, Чэз, — Шейн сделала последнюю попытку примирить их. — Если это доставит удовольствие донне Изабелле, расскажи мне все.
— Дорогая, я хотел рассказать тебе об этом… Но не так.
«Значит, все действительно непросто…» — подумала она, стараясь ничем не выдать своего волнения. Всю жизнь Шейн приходилось скрывать свои мысли и чувства под маской напускного спокойствия. Жизнь с тетей многому ее научила, а потом первый брак с Чэзом… Ну что же, каким бы ни был его секрет, она сможет вынести и это.
— Все в порядке, Чэз, — мягко произнесла она. — Помнишь, когда мы встретились, я сказала, что смогу смириться с твоим секретом. И я действительно так думала.
— Очень хорошо… — довольно неуверенно начал Чэз, в его душе все еще оставались сомнения. — У донны Изабеллы есть то, что мне нужно.
— И даже больше… — надменно добавила донья.
— Чтобы получить желаемое, — продолжал он, я должен был исполнить ее требования: купить ранчо…
— ., и жениться, — подсказала Шейн.
— Да, — подтвердил он.
— И что же она должна дать тебе взамен? Скажи мне!
Чэз сомневался всего лишь мгновение, а потом все-таки ответил:
— Она должна вернуть мне мою дочь.
Глава 5
Моей давно потерянной невесте
Прошел еще один год с тех пор, как ты была в моих объятиях.
Сколько же мы с тобой не виделись? Года четыре? Четыре невозможно долгих года! Как же я скучаю по тебе, любовь моя! Ждешь ли ты меня? Или уже встретила другого мужчину? Эта мысль постоянно преследует меня, лишая разума.
Неужели мне все приснилось: и наша встреча, и объятия, и то, что мы стали половинками единого целого?! Испытываешь ли ты те же чувства, что и я? Вспоминаешь ли ты обо мне, видишь ли во сне мое лицо?
Слышишь ли ты мой голос так же ясно, как я слышу твой? Он чудится мне в дуновении ночного ветерка, в птичьей песне по утрам, в журчании быстрого ручья, в весенней капели… А может, я просто живу воспоминаниями о прошлом.
Ты ускользаешь от меня, дорогая. Я чувствую. И я знаю, что, если это случится, я потеряю самого себя. Я перестану быть тем мужчиной, которого ты любила.
Вернись ко мне! Ты нужна мне, любимая!
Чэзу потребовалось все его самообладание, чтобы остаться на месте: ему хотелось подойти к Шейн, взять ее на руки, отнести наверх в комнату и там, наедине, спокойно объяснить ей что к чему, стараясь хоть как-то смягчить ее боль, но донья Изабелла не сводила с него строгого взгляда. Шейн сидела удивительно прямо, подбородок был горделиво поднят, и только в больших черных глазах да в чуть заметном дрожании плотно сжатых губ читалось страдание.
— Как ее зовут? — спросила она наконец чуть дрожащим голосом. — Как зовут твою дочку?
— Сарита.
— Красивое имя. И… сколько ей сейчас? Искренность, с которой Шейн интересовалась его дочерью, заставляла Чэза чувствовать себя еще более беспомощным.
— В прошлом августе ей исполнилось три года.
— Она того же возраста, что и мой племянник Донато. А… кто мать девочки?
Чэз понимал, что, если немедленно не прекратить этот неприятный разговор, Шейн разрыдается, и, конечно, не мог этого допустить. «Нет, я не доставлю этой старухе удовольствия видеть, как страдает моя жена!» — подумал Чэз и ответил:
— Мы поговорим об этом позже, ладно? — Потом он повернулся к донье Изабелле:
— Вы не возражаете? Теперь вы довольны?
Та сразу поняла, в чем дело, и кивнула:
— Все в порядке, сеньор Макинтайр. Мое присутствие здесь больше не требуется. Я разрешаю вам объяснить все жене так, как вы сочтете нужным.
— Уж пожалуйста! — пробормотал Чэз, поднимаясь. — Я провожу вас.
— А как же Сарита? — напомнила Шейн. Донья Изабелла встала, опираясь на трость, и в сопровождении Чэза направилась к двери.