Донья Изабелла восседала в кресле перед рабочим столом Чэза и даже не повернула головы, когда вошла Шейн: ее руки были чопорно сложены на коленях, а подбородок высокомерно поднят. Она сидела удивительно прямо, и Шейн даже подумала, что наверняка ее приучали к такой осанке при помощи розог. Она сидела, не двигаясь, в этой позе до тех пор, пока Шейн не подошла к ней. В красивых черных глазах доньи читалась ее мятежная жизнь и стальная воля. «А это уже интересно!» — подумала Шейн и представилась:

— Донья Изабелла, меня зовут Шейн Макинтайр. Я жена Чэза. Простите, что заставила вас ждать, но мы только что приехали.

— Жена?! — На строгом лице женщины отразилось нечто похожее на удивление. — Значит, он выполнил мое требование. Признаюсь, я удивлена.

Шейн опустилась в соседнее кресло, вместо того чтобы сесть напротив; так она надеялась расположить к себе донью.

— И почему же наш брак вас так удивляет? спросила она.

Донья Изабелла бросила на Шейн пронзительный взгляд;

— Я не думала, что он сможет найти женщину, которая согласится жить с ним.

— Я не просто согласилась… Крючковатый нос доньи презрительно фыркнул.

— Поверьте, это отнюдь не располагает меня к вам.

Шейн попыталась перевести серьезный разговор в шутку:

— А мне обязательно нужно понравиться вам?

— Если вам нужна моя поддержка, то вы должны делать все, что в ваших силах, чтобы я была счастлива.

«Любопытно, очень любопытно!» — подумала Шейн, а вслух сообщила:

— Я попросила приготовить для нас кофе. Это хорошее начало?

— Отнюдь. Я предпочитаю чай.

— Как неловко! — Шейн продолжала свою игру. — Боюсь, Пенни снова обидится, если я попрошу его, ковбоя, сделать вам чашку чая.

Улыбка промелькнула на холодном лице доньи.

— Он грубый старик.

— А мне он нравится. Мне нравится его непосредственность.

— Которую он проявляет слишком часто и чрезмерно. Такое поведение неуместно для работника.

— Вы хотите, чтобы я поговорила с ним? — несколько удивленно спросила Шейн.

— А это принесет какую-нибудь пользу?

— Вряд ли.

— Зачем же тогда это нужно? Шейн наклонилась ближе к донье и сказала шепотом:

— Ради удовольствия.

Донья Изабелла хотела было рассмеяться, но тут дверь распахнулась, и вошел Пенни с двумя дымящимися чашками кофе.

— Ваш черный кофе. Хочу заметить, что виски прекрасное дополнение к нему, — сообщил он, со стуком ставя фарфоровые чашки на стол, потом подозрительно уставился на двух молчавших женщин. — Что такое? Почему вы так на меня смотрите?

Собеседницы обменялись понимающими взглядами.

— Спасибо за кофе, Пенни, — поблагодарила его Шейн, старательно пряча улыбку. — Надеюсь, эта маленькая услуга не обременила вас?

— Обременила, потому что… — начал было тот, но строгий взгляд доньи Изабеллы заставил его ретироваться. — Если хозяин будет искать меня, я в амбаре. Там я не выгляжу глупо.

Как только дверь за Пенни захлопнулась, донья Изабелла вновь стала серьезной и, одарив Шейн колким взглядом, сказала:

— Что ж, я объясню вам, что нужно делать.

— Спасибо за доверие, но я не понимаю, почему я должна слушать именно вас? — нахмурилась Шейн.

— А разве Макинтайр не рассказал вам об этом?

— Еще нет.

Донья Изабелла снова презрительно фыркнула, тем самым, очевидно, скрывая более сильные эмоции, способные уронить ее «королевское достоинство».

— Что ж… Тогда я подожду, пока он скажет вам об этом, прежде чем выносить свой приговор.

— Почему же?

— Потому что нужно убедиться, что вы останетесь с ним, когда узнаете, зачем я здесь.

— Понимаю, — солгала Шейн, но донья Изабелла предпочла пропустить эту очевидную ложь мимо ушей.

А Шейн вспомнила ту памятную ночь на балконе, вспомнила, что именно сказал ей Чэз о своем секрете: «Мой секрет не таит в себе ничего такого, за что меня могли бы посадить в тюрьму». «Его секрет как-то связан с этой женщиной. Но как?» — снова и снова спрашивала себя Шейн.

— ..и делай то, за что я тебе плачу! — Голос Чэза вывел ее из задумчивости.

Сильный удар прервал его слова, потом снова: