— Эх, Евгений, нравишься ты мне! — расхохотался Хромов. — На лету всё схватываешь. Хороший, Сашка, тебе зять попался!

— Я знаю, что хороший, — согласился Иваныч, и добавил. — Правда, своевольный слегка. Палку бывает, перегибает.

— Ой, да брось ты! — отмахнулся генерал. — Молодой просто, горячий. А опыта жизненного мало. Сами такими были. Тебе учить его надо, натаскивать.

— Ахахаха! — засмеялся Иваныч. — Чему учить-то? На бирже торговать? Акции выпускать? Компаний открывать десяток? В этом, брат, молодняк нам даст фору. Возьми моего Ромку. Вот тоже голова так голова! 32 года парню. Советский, как и мы, но уже с современной спецификой.

— Вы на нашего Евгения тут бочку не катите, товарищи хорошие! — встрял Конкин. — Парень отличный. У меня из кабинета не вылазит. Всё о народе заботится. О рабочих. О стране. Ладно... Ну что? Дерябнем сейчас, перед тем как пойдём?

— Можно и сейчас, — согласился гэбэшник Бурков. — По лесу шататься веселее будет. Антон! Приготовь нам тут немножко причаститься, да себе налей.

Мужик в егерской шапке и в форменном бушлате лесника кивнул головой и споро взялся за дело. Тренированный уже! Расставил рюмки, открыл водку, коньяк, шампанское, газировку. Порезал острым охотничьим ножом закуску на отполированной деревянной доске, потом махнул рукой, слегка поклонившись, как лакей на выдаче.

— Прошу! Хотите, так сала нарежу, оленину копчёную.

— Не! — отказался Хромов. — Дичину мы сегодня сами добудем. Не надо нам твоего, Трофимыч. Садись с нами! Ну, давайте за весну, что ли!

Чокнулись, выпили, закусили. Потрындели о том, о сём.

— Хорошее тут место! — заметил Жека. — И от города недалеко, и природа прекрасная.

— Эээ, знал бы ты, брат, какие люди сюда приезжали! — похвастался Бурков. — Первые люди и области и страны. Место святое, можно сказать.

— И святое, и мужское! — засмеялся Конкин. — На моей памяти, здесь ни одной представительницы слабого пола не было ещё.

— Так и должно быть! — согласился Хромов. — Есть такие места, куда только мужики должны ездить!

— Ну да, должно, — согласился Конкин. — Хоть поссать за угол можно не стесняясь.

Тут все заржали так, что стены чуть не рухнули. Потом выпили ещё раз и стали проверять и заряжать оружие. Жека проверил ружьё — как будто вчера с завода. Ухоженное!

— Ну что? Готовы? Пошли? — спросил егерь Антон, показывая на дверь.

— Пошли! Только чтоб хрены в жопу не вошли! — заржал Бурков. — Антошка? У тебя всё готово?

— Всё! — согласно кивнул головой егерь. — На месте!

Жека отметил, что пошли на охоту в том же, в чём и приехали. В приличной городской одежде. Только Жека в спортивках. Как на охоту-то идти? Там же по лесу шататься надо... Впрочем, ни по лесу, ни далеко идти не пришлось. Хорошо натоптанная тропинка вывела к большому загону, сколоченному из досок недалеко от охотничьего домика. В нём бегали лось и лосиха.

— Вчерась ночью зашли, соль полизать! — вытирая нос, сказал егерь. — Ну я их и прикрыл. Дёрнул за верёвочку, дверца и закрылась. Долго их скрадывал. Пугливые. Ну ничё. Получилось. Как и всегда.

— Кто первый? — спросил Хромов, вскидывая винчестер, и собираясь стрелять по беззащитным животным.

— Первый тот, кто быстрее! — Бурков вскинул помповый «Ремингтон» и хотел уже выстрелить, но Сахар-старший опередил всех. Из такой же обычной «тулки», как и у Жеки, засадил лосихе заряд прямо в шею. А потом загрохотали выстрелы. Люди стреляли почти в упор. В животных, которые не могли ни убежать, ни как-то посопротивляться. Это было чистокровное убийство. Без смысла и без цели. То же самое, что пострелять по бутылкам из пистолета на пустыре. Только бутылки эти живые. Впрочем, живыми были недолго. Через несколько секунд окровавленные тела уже лежали на истоптанном снегу, засыпанном солью, сеном и фекалиями. А теперь ещё и обагренном кровью.

Жека выстрелил несколько раз в доски загона. Участие в этом избиении принимать не стал. Всё-таки в стрельбе должна быть какая-то цель, но здесь её не было. «Охотнички», разгорячённые убийством, в азарте ничего не заметили. Да там и стрелять-то уже некуда было — тела животных буквально нашпигованы свинцом.

— Со свинцовыми оливками жарить будем, — засмеялся Хромов. — Антон, ну что... Разделывайте, а мы пока мангал разожгём.

Вот и вся охота. Только разжечь мангал. Пока егерь с двумя помощниками на снегоходе притащили тушу к дому, освежевали их, содрали шкуры, прошло порядком времени. Всё это время охотники, боясь замазаться в крови, лишь давали ценные указания, одновременно попивая водку и коньяк. Когда появились первые отрезанные куски мяса, ещё свежие, тёплые. Обмазали их солью, аджикой, положили на решётку уже нагоревшего мангала. Тут же пошёл аппетитный запах по округе, да такой, что невольно сглатывалась слюна.

— Давайте! Пробуйте! — Бурков лопаткой снял первые куски мясо, и положил на большую деревянную доску. — Я получше прожарил, до прозрачного сока, а то хрен знает эту дичину... Может, черви в ней...

— Молодец. Знаешь толк в жарёхе! — одобрительно кивнул головой Хромов, наливая всем коньяк. — Давайте! Будем! За удачную охоту! Ешьте осторожно, а то свинцовые оливки попасться могут, зубы ещё поломаете...

Сидели допоздна, пока солнце не скрылось за кромку леса. Потом положили ружья обратно в сейф и полезли в «уазик», собираясь ехать домой. Спиртное, мясо — всё побросали на улице. Егеря уберут. Милицейская машина так и осталась стоять у охотничьего домика, когда поехали обратно на трассу.