Зато приведена в Астор сотня людей из прислуги и шесть башен разорено полностью.

Когда все жители видят, как выгружают многочисленных пока еще пленников с бортов шхун на пристань и старшие конвоя торжественно докладывают высокому начальству о новых победах и завоеваниях.

Победах и завоеваниях, которые устроил я один по большому счету, но докладывается прилюдно только о достижениях Гвардии с приданными к ней немногочисленными Охотниками. Что и следовало ожидать.

И никто не видит, как копают многочисленные могилы и складывают в них тела тех воинов, которым не так повезло, когда они выполняли уже не мои, а бестолковые приказы своих гвардейских командиров.

Между собой гвардейцы, конечно, обсудят такие неудачные действия, но с народом разговаривать на эту тему дураков нет. Ибо сразу же выпрут из Гвардии за умаление чести и достоинства своего города и его командиров — это всем понятно хорошо.

С другой стороны явно получше будет плюнуть на утомительную службу и зарабатывать в два раза больше в самом городе, совсем никак не рискуя жизнью.

Но там могу думать я — человек из гуманного будущего, но никак не дети своего времени, эти простые и наивные гвардейцы. Которые считают, что тому же Учителю гораздо престижнее сидеть тренером по рукопашке за всего-то сорок серебряных данов в месяц, чем работать где-то на производстве и получать на два золотых тайлера больше.

Они — люди своей кровавой и жестокой эпохи, и этого у них не отнять, звание воина — это для них весомый стимул служить дальше доблестно и с честью.

То обстоятельство, что все эти невозможные для простых людей подвиги совершил один только я — это как-то сразу намеренно подзабылось начальством Гвардии и всего города, а со всех высоких трибун доносится только радость общих побед.

Так что похожим образом воевать мне больше нельзя совсем, реклама и пропаганда своих личных подвигов мне гораздо больше необходимы, чем эти самые подвиги, про которые широкая общественность абсолютно ничего не знает.

— Драгер с Кросом несколько раз приходили ко мне после того, как вернулись в Гильдию, — наконец начинает Сохатый свой печальный рассказ. — Они мне все подробно и рассказали.

Я так себе пока все и представляю, что после работы на меня Охотники точно с радостью вернутся в прежнюю жизнь. Чтобы снова неутомимо бегать по лесам и предгорьям, уничтожать врагов города и жить полной грудью. Ну как умеют жить, главное здесь в том, что я вылечил полностью Кроса и вернул Гильдии крутую боевую единицу.

После сплошных непроходящих потерь личного состава. Только кто-то погиб без особого толка в обычных схватках с Крысами, а кто-то своей смертью просто избавил город от неисчислимых бед и горя.

Тот же Конт погиб, по-настоящему спасая свой город, а не из-за моей оплошности. Если бы они с гвардейцем не отвлекли внимание сильных Магов сначала на себя, тогда погибнуть могли мы все вместе. Как я сразу же убедился на своей шкуре по потрясающей силе нацеленных ударов Фатиха. Стоило ему первым делом начать лупить по нам своими боевыми заклинаниями и скорее всего случилось бы то, что я бы улетел в Храм на перерождение.

Товарищи мои погибли бы все, а я пару дней приходил бы в себя на теплом Столе.

Маги неизбежно добрались бы до Палантиров и история Черноземья пошла бы уже совсем другим, гораздо более кровавым путем. Что делает полностью заряженный Палантир со своим наивным хозяином — это видел один только я.

Так что совсем не зря они погибли, дав мне возможность понять, с насколько сильным врагом я столкнулся.

Мог бы и потом переиграть кое-что, но это совсем не факт. Тем более, что одна фузея и Палантиры осталась бы на месте моей гибели вполне возможно, что даже невредимыми и тот же Фатих мгновенно с ними разобрался бы на месте.

— Потом Гильдия срочно переехала отсюда и с тех пор я больше их не видел. Да и вообще мало кого встречал из наших после переезда. Сам понимаешь, теперь им очень трудно до моего трактира добраться. Да и незачем.

— И что, Крысы больше сюда не заходили ни разу? — удивляюсь я.

— Нет, теперь Гильдия патрулирует все лиги Скалистых нагорий от гор до моря, так что никто не появлялся. Если Крысы тайно пойдут в эту сторону, то их сразу обнаружат и догонят.

— Что, в Гильдии есть теперь столько Охотников? — снова удивляюсь я. — Чтобы перекрыть тысячу лиг Скалистых нагорий?

На этот вопрос Сохатый мне не отвечает, показывая, что это и есть та самая военная тайна. Которую мне знать пока ни к чему, если начальство не разрешило. Так как у меня еще точно нет к ней доступа.

Да, это понятно. Вот вопрос тогда, что будет Гильдия делать, если Крысы не тайно пойдут, а в силе великой?

— Про меня что-нибудь говорили тогда? — этот вопрос меня сильно интересует, ведь мои спутники присутствовали при всех смертях Магов.

Помолчав, Сохатый отвечает:

— Да, рассказывали. Что это ты один убил всех Магов, которых вы встретили на своем пути. И что начальство гвардейское спороло страшную глупость, когда решило тебя слишком плотно контролировать. По их словам все остальные потери и неудачи случились именно после твоего внезапного ухода. Из-за этого к тебе с их стороны есть претензии. Если бы ты не ушел, всех последующих бед и разгромов с многочисленными убитыми и плененными гвардейцами и стражниками дальше могло не случиться, — с некоторой укоризной говорит Сохатый.