– Должен Вас уведомить, что моя программа не предполагает любого вида насильственных мер.

Сзади, над плечами робота взлетели две тени. Они пролетели сквозь него и нависли над девочками. Наоко и Момое упали, вжались в стену и перебирая ногами пытались ползти дальше, будто забыли, что за ними стена, но, когда до них дошло, прижались друг к другу. Вдруг тени будто бы уплотнились. Их тела из полупрозрачного состояния стали плотно чёрными, без просветов. У обоих расширилась грудь, будто они набрали её полную воздуха и резким выплеском изо рта брызнули на них какой-то жидкостью. Брызги густоватой жижей прилипли к Момое и к Наоко, и стали впитываться им под кожу. Искажённые гримасы на лицах девочек стали выпрямляться, глаза наполнились пустотой, руки безжизненно сползли по бокам и следом по всему телу, вместе с одеждой, поползла серость, вбирая в себя все оттенки цветов, превращая всё в едино-серый. Затем одна из теней, та, что в синей маске, вытянула руку к посеревшим Наоко и Момое, раскрыла ладонь, будто устанавливая связь с их телами, и повела рукой вверх. Они послушно встали. Полностью серые, без признаков чувств, как куклы.

– Могу я ещё чем-то быть полезен, Наоко, – раздался голос Пеллепио.

Тени обернулись и подлетели к нему.

– Добрый день, чем могу Вам помочь, господа? – вежливо сказал робот. – К вашему сведению, я прямо сейчас пытаюсь вызвать полицию и если вы не прекратите свои злодеяния, у вас могут возникнуть крайне нежелательные трудности.

Одна тень взяла Пеллепио за одну руку, другая за другую и потянули в разные стороны. Руки натянулись, треснуло в плечах. Что-то порвалось, из плеча левой руки выскочил оборванный шланг, забрызгала жидкость. Затем тень крутанулась вокруг своей оси и словно крокодил, вырывающий кусок мяса у своей жертвы, оторвала ему руку. Другая тень, держащая правую руку, рванула её резко вниз так, что та с хрустом порвалась в плече и плюхнулась на землю.

– Должен уведомить вас, что если вы имеете намерение причинить мне боль, то роботы не имеют устройств для её восприятия, – осведомил теней Пеллепио. – Также замечу, что я являюсь собственностью семьи Наоко, имеются документы, и причиняя вред мне, вы нарушаете закон и должны будете понести наказание, – закончил робот, стоящий посреди тоннеля без рук, с повисшими из плечей обрывками шлангов и проводов.

Тени плавно облетели его по кругу. Одна обхватила за тело, другая схватила голову за подбородок, и резко потянув в противоположные стороны, оторвали Пеллепио голову. Свет в его глазах погас, тело упало на колени, качнулось и легло на бок.

Слышно только шорканье ног по сухой земле. Тело хоть и устало, но мысли об этом не занимают голову, наоборот, нахлынули воспоминания, которые задавают ритм движению, такой, что мерцающий огонёк еле поспевает. Вспоминалось до боли въевшееся во всё существо Акио событие – последняя прогулка с мамой. Именно то событие, когда он решил во чтобы то ни стало проникнуть в тайны волшебства.

«Днём выходного дня Акио с мамой прогуливались по набережной реки у себя в городе. Мягкая погода, свежий воздух, речная влажность. Мама тогда рассказывала историю, как впервые ощутила волшебную сторону жизни:

Она сидела на крыльце своего дома в деревне, где они жили с её папой. День клонился к вечеру, деревья за оградой вместе с солнцем тоже клонились вправо подстать прохладному вечернему ветерку. По небу тянулась длинная облачная пелена с большими просветами. Картошку уже выкопали, перед крыльцом лежала перекопанная земля с разбросанной ботвой. В левом углу участка покосившийся сарай, прямо перед ней бревенчатая баня. Сзади заскрипела дверь, на крыльцо вышел её папа, сел рядом, несколько минут молчали. Потом он заговорил. Эти слова она запомнила точь-в-точь и Акио тоже запомнил их точь-в-точь. «Дочка, то что ты видишь прямо сейчас перед собой, это далеко не всё что здесь есть. Видимая реальность – это не весь мир, это лишь немногое, что ты и многие другие могут увидеть. Но по ту сторону видимого тоже есть жизнь. Пришло время приоткрыть тебе дверь, твоё нутро уже созрело для восприятия Силы. Я приоткрою, а открывать дальше или нет, решишь сама». После этих слов он положил ей на спину ладонь и из места соприкосновения по телу потекло тепло. Она увидела, как над землёй с картофельной ботвой будто из другой реальности проступают очертания какой-то вьющейся в воздухе светящейся и играющей переливами энергии. Такие завихрения кружили в нескольких местах: одно посередине поля, другое у забора, за которым стоял соседский красный сломанный трактор, и третий вился в кустах малины у бани. «Это Сила», – сказал ей отец, – «позови её к себе, только зови её чувствами, не словами». Она посмотрела на ближний сгусток энергии, сама не поняла, как вызвала в груди возвышенные чувства и послала их ему. Тот откликнулся, всколыхнулся, подлетел к ней, скользнул по рукам, несколько раз облетел вокруг и слился с ней. «Теперь эта Сила будет служить тебе», – продолжил отец, – «помогать тебе познавать волшебство, в том виде, в котором ты способна его познать. Она сама научит тебя обращаться с ней. Запомни вот что – сложность Бытия неимоверна. Каждому воспринимающему человеку – своя Сила. По мере знакомства с волшебством и миром по ту сторону, ты узнаешь, что помимо различных жемчужин, тот мир таит в себе много опасностей. Если обращаться с Силой неправильно, она может покинуть тебя. Дорожи ей, будь бережна с нею».

Не успела мама досказать историю, как Акио ощутил что-то холодящее душу, будто предзнаменование опасности, которая подкралась совсем близко. Он хотел было осмотреться, но застыл, когда увидел испуганное лицо мамы. Она смотрела на него так, будто понимала, что это в последний раз. Она быстро схватила его за плечи и пристально глядя в глаза тревожно сказала: «Найди свою Силу, сынок. Познавай волшебство и не дай злу победить себя». Внезапно из-за спины Акио налетел густо сжатый ураган, подхватил его маму, перебросил через ограждение набережной и устремил вниз. Не помня себя Акио подпрыгнул к ограждению и наполовину свесившись через него, увидел, как что-то непонятное, полупрозрачное, то самое от чего холодило на душе, плюхнуло маму в воду и утащило на дно.

До самой ночи стоял он на том месте застыв, уставившись в воду, пока не произошла одна странность. Мимо проходил мужчина, он подошёл к Акио, посмотрел на него яркими, зелёными глазами и положив одну руку ему на плечо, сказал: «Такой какой ты привык видеть свою маму, ты её уже не увидишь, но душу её спасти ты можешь. Её унесли в Семиречье – узел сплетения миров. Чтобы попасть туда, ты должен стать волшебным».

Акио пошевелил глазами, на несколько секунд зажмурил их и когда открыл, то рядом уже никого не было. Но для него это было и неважно, послание он уловил – чтобы спасти маму, нужно стать волшебным».

Тоннель повернул последним изгибом, за которым летающий огонёк поблёк и растворился в воздухе, он выполнил свою работу – довёл до нужного места. Акио вышел в огромную пещеру, сразу и не понять насколько огромную: стены резко уходят ввысь и где-то там смыкаются в общий свод, из которого видны части вылезших корней того самого Всесветного древа; то тут, то там, по всему пространству пещеры играючи вьются сгустки светящейся энергии, где-то закручиваясь вихрем, где-то плавно перетекая, где-то расширяясь и сгущаясь; по всей длине стен видны другие проходы, похожие на тот, из которого вышел он сам. Из них выходят ещё дети, их довольно много. Все озираются по сторонам и постепенно сходятся к середине пещеры, где больше всего светящейся энергии.