Шрифт:
АВДОТЬЯ (трагически). Не ожидала я такого от вас, товарищ муж. Разве для того мы в 1917 году сделали революцию, чтобы разъезжать на каких-то автомобилях? Чтобы иметь презренные холодильники? Чего тебе еще захотелось? Может, зубную щетку? А пальцем уже не хочешь? Одумайся, что ты делаешь? Уже не мило тебе трудиться для революции? Уж совершенно не волнует тебя производственный план, наша радость, наш пот, наша кровь…
ПСИХОВ. Кровь и пот, безусловно, но почему я не могу иметь холодильник?
АВДОТЬЯ. Муж, бросай это низкопоклонство, это мерзкое низкопоклонство перед Западом. Зачем тебе холодильник? Что ты будешь в нем держать, кальсоны? Перестань, а то пойду к товарищу Этонесоветидзе, он у тебя выбьет этот холодильник из головы. (Крестится.)
ПСИХОВ. А чего это ты, коммунистка, крестишься?
АВДОТЬЯ. С 22 ноября 1942 года [177] уже можно. Ох, Демушка Бартулыхтимушенко, что ж с тобою произошло… Был ты безупречным, всегда первым шел в соду и последним возвращался, нельзя тебя было отмыть, а теперь… (Раздается стук.)
177
22 ноября 1942 г. местоблюстителем патриаршего престола Русской православной церкви митрополитом Московским и Коломенским Сергием (Страгородским И.Н.) и митрополитом Киевским и Галицким, экзархом Украины Николаем (Ярушевичем Б.Д.) было подписано обращение «К солдатам румынской армии» (а румынской зоной оккупации являлся юг Украины и Приднестровье), в котором говорилось, что «христианский долг – немедленно оставить немецкие ряды и перейти на сторону русских, чтобы искупить великий грех соучастия в преступлении немцев и содействовать священному делу поражения врага человечества». С этого времени такие обращения иерархов Церкви к христианам воюющей Европы (с одобрения и при поддержке руководства Коммунистической партии) становятся неотъемлемой частью внешней политики СССР в борьбе с фашизмом; тем самым началось сотрудничество руководства страны и партии с руководством Церкви.
ПСИХОВ. Давай, то есть пожалуйста!
ВАЗЕЛИНАРИЙ (входя). Приветствую вас, Авдотья Праксивтихина, и вас, Дементий, инженер советский наш. Стряхнули уже американскую пыль с сапог? Ну как там капитализм, гниет?
ПСИХОВ. Гниет. Даже здесь воняет, не чувствуешь?
АВДОТЬЯ. Разве ж можно не почувствовать? (Все смеются по-социалистически, то есть не для собственной выгоды.)
ВАЗЕЛИНАРИЙ. Хорошо, что вернулись. Передаю вам крепкое соцпоздравление от парторганизации, НКВД, Соцревтрибунала и Укррайздравпомдилгоспамтадеревоспитки. А вот документы и план.
АВДОТЬЯ. Говорите, говорите, дорогой Вазелинарий: перевыполнен?
ВАЗЕЛИНАРИЙ. План, что ли?
ХОРОМ. План.
ВАЗЕЛИНАРИЙ. План перевыполнен, но с содой хуже. Недавно в ней появились примеси.
ХОРОМ (с ужасом). Примеси…
ВАЗЕЛИНАРИЙ. Приписывают это нашему соцкоту, Марфашу. Котяра соскользнул в котлище и до конца выпарился. Распался на котян соды.
ПСИХОВ. А что вы на это?
ВАЗЕЛИНАРИЙ. А ничего. Большевика этим не испугать. Сразу же состоялось производственное совещание.
АВДОТЬЯ. Ну и что?
ВАЗЕЛИНАРИЙ. Ваш заместитель, дорогой Дементий, Сыногарлицев, получил несколько лет.
ПСИХОВ. А… а…
ВАЗЕЛИНАРИЙ. Ну, нужно идти. Ждет меня печь с гашеной содкой, и еще мне нужно завершить раздел моей книги «Как выводят пятна в коридор и там дают им по морде, или Молодой содовец-стахановец». Желаю вам дождаться коммунизма. (Поет.) Здравствуй, Саша, здравствуй, Маша, жизнь хороша, тра-ля-ля. (Выходит.)
Действие второе
ВАРФАЛАМОТВЕЙ. Ох, брат… И я был в Париже… Ох уж эта «Мулен Руж», ох эти продажные женщины, ох любимый загнивающий капитализм, сиси, писи, пениси, золотой мой империализмик, а мы что?
ПСИХОВ. А может, мы ошибаемся, Варфаламотвей Иванович, а? А может, тебе, которому советская власть набивает брюхо икрой, не следует рыльце облизывать при мысли о разложении тела? Разве не ты написал сонеты о Сталине, поэму о Вожде, роман о Молодом Иосифе, книгу афоризмов о Солнце трудящихся масс и тэпэ? Что? А?
ВАРФАЛАМОТВЕЙ. Считаешь, это низкопоклонством? Что я низкопоклонствую? А если это так приятно, можно дышать, делать что хочешь…
Входит ВАМЬЯ.
ЭТОНЕСОВЕТИДЗЕ. Докатились, сукины сыны. Вот вам коробочку. Ну, товарищи-капитулянты, слышал я о вашем отклонении от генеральной линии. Я так думаю, последний час для врагов пробил. Ну, братцы, и нужно было вам отклоняться? Плохая линия, не нравится, да? (Нервно поигрывает «наганом».)
КАПИТУЛЯНТЫ. А… а… помилуй, Вамья Этонесоветидзе… Наш дорогой, уважаемый секретарь… Мы в вас как в солнышко… Мы вам и то, и это, и еще что-то. Только дайте нам искупить вину. Больше не будем.
ЭТОНЕСОВЕТИДЗЕ. Унизились до низкопоклонства, да? Я это почувствовал, как только вошел.
Быстрым шагом входит МИЧУРЕНКО, говорит Дементию.
МИЧУРЕНКО. Дядя Психов, знаете, я сделал великое изобретение? Равное великой мечте – сплавляемому кедру. Я вывел новый вид кактуса, скрещенный с коровой, у которого соски вместо шипов. Сейчас его доят здесь у ворот.