Шейдер отступил на шаг, оставив меня, оглушенную и ошарашенную, стоять посреди проулка, уставившись на собственную частично трансформированную руку.

И в этот момент темноту разрезал яркий луч света полицейского дрона.

Я запоздало дернулась в темноту, но не успела. Перед глазами мелькнула красная вспышка выстрела. Раздался треск и свист отлетающих лопастей. Дрон взорвался дождем мелких деталей прямо над нашими головами.

Кессель убрал пистолет обратно за пояс. А я отчетливо осознала: цивилизованной законопослушной жизни пришел конец. На этот раз бесповоротный и окончательный.

– Надо бежать! – Я в панике завертела головой в поисках выхода, но проулок, куда меня затащил Кессель, как назло, оканчивался тупиком. – Взрыв точно кто-нибудь заметил. Полиция скоро будет здесь!

Сейчас я готова была на что угодно – даже на очередную прогулку по коллекторам в компании шиссов, – лишь бы не угодить в лапы стражей правопорядка. Но шейдер вместо того, чтобы продумывать пути отступления, присел на корточки и зашарил руками по асфальту, выискивая что-то в полумраке.

– Да что ты там потерял?! – Голос сорвался от отчаяния. – Время…

Мне показалось, будто я уже слышу в начале улицы тяжелую металлическую поступь литиан.

– Вот, – поднявшись, Кессель продемонстрировал мне маленькую плату, зажатую в покрытых чешуйками пальцах. – Наше время.

– Что это?

– Полицейский маячок, – последовал незамедлительный ответ.

– Мне казалось, мы собирались скрываться от пеленга, а не приманивать к нам вооруженные силы со всего района.

Шейдер ухмыльнулся.

– Этот сигнал идет в обе стороны, – пояснил он. Тремя ловкими движениями боевик вогнал плату в разъем коммуникатора, и когтистые пальцы с неожиданной проворностью забегали по виртуальной клавиатуре, перенастраивая браслет. – Я отключу передачу сигнала и оставлю только входящий трафик, вот так. – Над запястьем шейдера вспыхнула уже знакомая карта окрестных кварталов. – Добавлю информацию на схему. – Карту усеяла россыпь движущихся светящихся точек. – Готово.

– Это… полицейские, – догадалась я. – Мы их видим.

Кессель кивнул.

– А теперь, – крепко схватил он меня за руку, – бежим.

И понеслось.

Дверь, сорванная с петель ударом бронированного плеча. Удивленные лица нор-ров, мимо которых мы ураганом пронеслись по крохотной гостиной.

Еще одна дверь. Лестница. Звон битого стекла.

Прыжок.

В первый раз было страшно. Сердце, казалось, подскочило к горлу, не успевая за движением тела, картинка перед глазами смазалась. Но ноги будто сами собой, инстинктивно понимая, что от них требуется, спружинили, сглаживая удар об асфальт. А через долю секунды я уже бежала вслед за Кесселем в темный вонючий подвал.

Опять чернота.

Впереди спина шейдера в ореоле голубоватого света голопроекции, ведущей нас сквозь оцепленный район. Недовольное шипение грызов, разбегавшихся из-под ног. Железная лестница, оканчивающаяся плотно закрытым люком – не проблема для шейдера в частичной боевой трансформации.

Удар. Тусклый дневной свет, кажущийся ослепительно-ярким после мрачного подвала.

Бег.

Все смешивалось в голове, размазывалось перед глазами. Улицы и дома проносились мимо, не задерживаясь в памяти. Я давно потеряла направление и ощущение времени. Разум уступил место инстинкту, единственному, что успевало за бешеной скоростью нашего перемещения.

Кессель. Не отставать, следовать четко за ним, повторять каждое движение, усиленное и ускоренное способностями его второй сущности. Нашей второй сущности. Там, в темном проулке, мой шейд полностью подчинился воле дуального шейда, и сейчас я чувствовала внутри отголоски нашего недолгого слияния. Словно тонкая нить протянулась между ним и мной, позволяя не потерять шейдера в лабиринте подвалов, заброшенных домов и узких коридоров, помогая держаться рядом.

Мы выскочили на открытый пятачок. Дорога, на удивление, оказалась свободна – ни полицейских, ни патрульных ховеров, ни ограждений. Не теряя скорости, Кессель рванул вперед. Я – следом. Сверху прополз скайвей – медленно, лениво, – и я не сразу поняла, что это мы двигались почти так же быстро, как и он.

И вместе с осознанием тонкая ниточка связи разорвалась, лишая моего шейда столь необходимой поддержки. Дыхание сбилось, ноги налились свинцом. Я остановилась у стены, бессильно привалившись к холодному шершавому бетону.

– Не могу… Не могу больше.

Тело вдруг показалось сделанным из тряпок и песка. Неповоротливое, неуклюжее, тяжелое, словно отключенный литианский экзокостюм, который я зачем-то проволокла на себе несколько километров, не снимая. Голова кружилась, каждая мышца ныла, колени подгибались и мелко дрожали. Легкие горели огнем, перед глазами плясали черные точки.

Кессель развернулся, в три прыжка оказавшись рядом. На синей карте над его запястьем появилось несколько красных точек – дрон и патруль полиции. Они были далеко – пока далеко, – но это лишь вопрос времени…

– Еще немного, – подбодрил меня шейдер. – Давай, всего пара кварталов.

Бросив взгляд на руку, я заметила, что бронированная шкура шейда почти истаяла и огонек ид-чипа снова проступил под тонкой кожей. Он пульсировал зеленым, неровно, как сердцебиение пациента на мониторе.