— Я постараться не уехать! — иностранец губы сжал, котелок надвинул. Развернулся и пошёл, тростью в землю тычет при каждом шаге. Недовольно так.

А я к инженеру повернулся. Говорю:

— Он правду сказал? Можно неумелыми руками так паровоз ухайдакать?

Думал, инженер кричать начнёт. Но нет. Тот нахмурился, усы подёргал, отвечает:

— Исключать нельзя.

Вижу, не хочет человек с полицейским откровенничать.

— Так что, прав Джеймс Лоу? — спрашиваю с подковыркой. — Руки у нас кривые?

— Что вы хотите, господин Найдёнов? — инженер смотрит, как на врага. — Ваши друзья полицейские уже были здесь. Всё, что хотели, узнали.

Хотел я ему ответить, уже рот раскрыл. Тут попугай Микки подмышкой у меня задёргался. Каркнул хрипло, вывернулся из-под руки. Крылья расправил, подпрыгнул и влетел в обгорелую дыру, между развороченных листов металла — прямо внутрь паровоза.

Инженер Краевский дёрнулся — испугал его Микки. Да я и сам испугался. Сунулся вслед за попугаем. Опасненько! Металл разворочен, края острые, чуть не так повернулся, и всё — разрезал себе что-нибудь. До кости.

Инженер мне:

— Куда вы, господин Найдёнов?

— Надо! — отвечаю.

А сам дальше лезу. Куда деваться — вдруг мой попугай нашёл улики. Осторожность побоку, дело прежде всего.

Влез. Внутри запах гари, аж в горле запершило. Хорошо, свет снаружи проникает, хоть что-то видно. Сверху зашуршало, сажа посыпалась. Это попугай порхает, с железки на железку перескакивает.

— Микеша! — зову его. — Микки! Что? Что ты увидел?

Позади завозились, ногами по металлу затопали — инженер. Влез вслед за мной, говорит:

— Ну и методы у вас в полиции! Сыскных попугаев завели. Смех и грех…

Я не отвечаю, на Микки смотрю. Попугай мой туда-сюда летает, крыльями машет, сверху всякую дрянь стряхивает. Чёрные хлопья так и сыплются. Как бабочки обгорелые.

Попугай полетал, на торчащую железку уселся, повертел головой. Потоптался на железке, шею вытянул, опять каркнул.

Посмотрел я, куда Микки клювом показывает. Спрашиваю инженера:

— Что это там, господин Краевский?

Инженер посмотрел, отвечает:

— Это? Это, господин полицейский, раньше называлось топкой. Теперь это груда хлама.

Ага, значит, это паровозная топка.

Смотреть там особо нечего — правду инженер сказал, куча хлама.

— Из хорошего железа её делали, — спрашиваю, — топку эту? Конструкция прочная? В смысле — жаростойкая?

Инженер усмехается.

— Конечно, прочная. Другой она быть не должна. Котёл ещё прочнее.

— Так как же она взорвалась тогда? — говорю. — Сами видите — как её разворочало. С котлом вместе.

Инженер воздух втянул сквозь зубы, помолчал немного. Нехотя сказал:

— Возможно, при неправильной эксплуатации… если рычаг находится в определённом положении… чрезмерное давление на закрытый клапан…

— Вы сами-то в это верите? — спрашиваю.

Он к топке шагнул, наклонился, смотрит в черноту горелую. Свистит сквозь зубы. Тут попугай Микки крыльями взмахнул, спланировал прямо к нам и на плечо инженеру уселся. Инженер вздрогнул, Микки когтями в сукно мундира вцепился, чтобы не упасть. Я к попугаю шагнул, чтобы снять его с инженерского плеча. Но оступился и опёрся ладонью о стенку.

Пальцы ударило током, во мне, за печатью, заворочался шерстяной клубок кота Талисмана. В голове вспыхнуло, будто лампу зажгли. По внутренностям разбитого паровоза разлился свет — яркий, в синеву.

Вижу: всё чисто, всё на месте. Паровоз целый, топка новенькая, возле окошка стоит машинист, рядом его помощник — кочегар, что ли? Из квадратного окошка солнечный свет косо падает на стену. Дверь отворяется, заходит дамочка. Что дамочка, видно по силуэту — талия в рюмку, на голове шляпка с пером.

За дамочкой входит мужчина. Почему-то мне кажется, что это офицер. Фигура подтянутая, плечи широкие, осанка… да, офицер.

Дамочка ходит туда-сюда, прямо как мой Микки, всё осматривает. Что-то говорит машинисту. Машинист ей что-то отвечает. К ним подходит офицер, показывает рукой в окно. Оба смотрят наружу. А дамочка отступает в сторону, вытаскивает что-то из сумочки и наклоняется над топкой. Потом быстро выпрямляется, подходит к офицеру и берёт его под локоть.

— Господин полицейский! Господин полицейский! — голос инженера.