— Не там ищете, господин ищейка, — репортёр сунул в рот солёный рыжик, смачно прожевал. Рыгнул, извинился. — Пардон, небольшое несварение.

— Откуда вам знать, где я ищу? — я пошаркал чашкой по блюдцу.

Есть не хотелось. Отбило у меня аппетит. Если эльвы решили меня прикончить, плохо дело. Прикончат, к гадалке не ходи.

Да ещё обедать за последние копейки противно. Я как увидел ресторан, куда этот журналюга нас притащил, едва не сбежал. Там одна чашка чая стоит, как целый обед в обычной забегаловке. У меня же денег останется — только на извозчике девчонку довезти до дома. А там уж можно и пешочком.

Репортёр сразу понял, говорит:

— Ничего, я здесь постоянный клиент. Иванищева каждый ресторатор знает. Ежели что, такую заметочку накатаю — все посетители разбегутся. Пойдёмте, сегодня я угощаю!

С намёком такой — типа сегодня я, завтра — ты.

Отказался я, сказал, что за свои поем. Тоже с намёком — мзды не беру.

***

Фыркнул репортёр, усишки разгладил. На спинку стула откинулся, глядит как на дурака.

— Да об этом весь город знает. Вы, господа полиция, столько шуму подняли, чертям в аду жарко.

— Работаем, — говорю.

А сам смотрю на Генриетту. Она за соседний столик сбежала. Скучно ей стало от нашего разговора. Увидала подружек с кавалерами, и вперёд. Сидят, шампанское пьют, смеются.

— Плохо работаете, — репортёр тоже на девушек глядит, усишки поглаживает. Чисто кот. — Зря государевы деньги проедаете.

— Зря, говорите? — отвечаю. Вытащил из кармашка визитную карточку, показал ему. — Не ваша, случайно?

Скривился репортёр, лицо стало кислое, как лимон пожевал.

— Отдал меня господин лейтенант, значит. По рукам пустил. Что ж, понятно. Им на повышение, а Иванищева — на место. Гав-гав.

— Руки вам никто не выкручивал, — говорю. Надо его на место поставить, точно. Уж очень рожа наглая. — Сами согласились.

Вижу — угадал. Иванищев челюсти сжал, как бульдог. Глаза злые стали. Но усмехается, вид делает, что ему смешно.

— И это вам сказали… Никакой чести у людей.

— Ближе к делу, — говорю. — Что значит — не там ищете?

Помолчал он, усишки пощипал.

— А вы, господин стажёр, не из эльвов сами будете?

Молчу. Не его собачье дело, кто я по крови.

— Ладно, ладно. Понял. Вот по чести — вы ведь не думаете, что инороды поезд взорвали?

Тут он угадал. И сказать-то нечего.

— Ага, молчите, не отвечаете! Значит, правда. Так я вам вот что скажу — зря вы инородов в поля разогнали. Помещики наши их пахать погонят, а что толку? Прогресс надо двигать! А мы всё по-старинке, всё дедовскими обычаем живём…

— Вы не ответили.

— Не ответил? Кто у нас, кроме гобов несчастных и оргов на такое способен? Проснитесь, господа. У вас под носом крысы бегают, а вы не ловите.

— Может, хватит загадки загадывать? — говорю. — Если сказать нечего, так я пойду.

Хихикнул он, гаденько так. На Генриетту покосился.

— Нет терпения, господин стажёр? Опять же, понимаю. Всё, всё, шутка. Знать хотите? Я помогу. Иванищев весь город знает, как свои пять пальцев. Вы про «Народ и Волю» слышали?

— Допустим, — отвечаю. А ведь правда, где-то слышал такое.

— Так вот. Я кое с кем знаком. В сам кружок меня не допускают, но я среди них вроде как свой. Сочувствующий. Иногда в долг даю, иногда совет подкину. Мелочь, а для дела полезно.

Наклонился он ко мне поближе, шепчет:

— Если хотите, скоро у них собрание будет. Под видом гулянки. Ну там винишко, картишки… шуры-муры всякие. Могу провести.

Призадумался я. Репортёр этот человек неприятный — правду мой начальник сказал. Но, похоже, не врёт. Да и преступника поймать очень уж хочется. Наши-то инородов ловят, а я раз — и настоящих взрывателей нашёл! Мне — медаль, повышение, а службе — польза.

— А не выкинут меня, — говорю, — с вашей вечеринки?

— Ничего, — репортёр ухмыляется. — Я скажу, что вы сочувствующий.

— Полицейский? Да ну.

— Не сомневайтесь. Вот вы скрываете, а я вижу — вы из инородов. Хотя из эльвов, но всё равно. А инороды для этого кружка — элемент угнетаемый. Вы, главное, скажите, что насмотрелись на ужасы полицейских застенков, и справедливости жаждете.

Ну, думаю — почему бы нет? Пуркуа па, как в одной песне поётся.

— Ладно. Ведите.