Ну ничего себе вопросы… Где динамит? Это я должен у них спрашивать! Кто украл, как украл и сколько в паровоз засунули.

— Я тебе не морда, — отвечаю. А у самого аж заледенело внутри от страха. Уж очень злое лицо у Швейцара. Недоброе. — Что я у тебя украл?

— Гляди какой, — мужик, который Евсеич, хмыкнул. — Не хочет сказать. Запирается.

— Тихо! — Швейцар как по столу хлопнет, аж стаканы подпрыгнули. — Мне знать надо! Куда полтора десятка шашек с запалами ушли!

Опаньки. Как это — полтора десятка? Почему не два ящика? Со склада у бизнесмена Алексеева два ящика пропало. Или это какой-то другой динамит?

— Я-то здесь при чём? — говорю.

Швейцар голову набок склонил, как собака, говорит тихонько:

— А ты не помнишь?

Девица Клавдия встала рядом, говорит ровно так:

— У нас во дворе колодец есть. Водичка в нём ледяная. Давай-ка его окунём головой вниз. Авось вспомнит.

— Погоди, Клавдия, окунуть всегда успеем. Я понять хочу. Это же друг мой. Чего ты ко мне в мою лёжку не пришёл, Митяй? Чего ты до Клавдии подался? Знал же, что нельзя сюда. Никому нельзя, кроме Петра, — Швейцар указал на мужика с подбитым глазом.

— А этим можно? — я на Евсеича показал и на мужика в полушубке.

— Так теперь уж всё равно, — спокойно сказал Швейцар. — Засветили квартирку. Я тут парочку шпиков заметил. Уходить надо.

На девицу глянул, говорит:

— Клава, собирай вещички. Реактивы бери, склянки. Самое важное бери. Остальное прикопаем.

Девица заметалась, в каморку бросилась за занавеску, давай там шуршать — аж платья с вешалок полетели. Мужик, который с побитой мордой, помогать взялся. Интересно, что это они тут делали такое. Может, бомбу собирали?

Ну всё, думаю. Сейчас они сбегут, а меня башкой в колодец — и поминай как звали. Эх, была не была…

— Постой, Швейцар, — говорю. — Погоди. Ты про динамит спросил. Так я тебя тоже спрошу. Про два ящика. Два ящика с динамитом и запалами. Где они?

Тут в избе тихо стало. Все на меня посмотрели. Даже девица Клавдия на пол утюг уронила.

Швейцар с табуретки привстал, на меня уставился, говорит, медленно так:

— Какие такие два ящика?

Ну, мне терять нечего, я ему:

— Такие два ящика. Которые пропали, а найти их никто не может. Думаешь, я просто так в сыскарях состою? Вся полиция бегает, как ошпаренная. Ящики эти ищет, с динамитом.

Насчёт всей полиции я приврал, конечно. Вся полиция не бегает. Бегает офицер Найдёнов.

Мужики переглядываются, рожи удивлённые. Клавдия за голову схватилась, губы кусает — волнуется.

— Ты чего несёшь, Митяй? — Швейцар над столом наклонился, в лицо мне уставился. — Тебе поручили динамит достать, что эльвы в храме своём припрятали. Ты мне клялся, что достанешь. Ты мне в глаза смотрел, клялся!

Ух ты, а ведь правду сказал управляющий Кузьма — был у эльвов динамит! Припрятали, морды эльвийские, как пить дать припрятали.

— Я смотрю, вы и без эльвов хорошо справились, — отвечаю. — Вон как паровоз-то раскурочило! Любо-дорого посмотреть. Всех кровопийц одним махом на перроне положили, во главе с губернатором. Куда уж лучше!

А сам потихоньку прикидываю, как всех повязать и живым при этом остаться. Хотя повязать — это ещё вопрос. Уж очень силы неравны. Жаль, я Кошкина, подпрапорщика своего, к помещикам отправил — гоблина Шмайса искать. Дело важное, солдатикам безграмотным поручить его нельзя. Но что теперь!

— Он что-то знает, — бросила Клавдия. Ко мне шагнула, ткнула пальцем: — Мы динамит по крохам собирали, в дамских сумочках по горсточке везли. Головой рисковали. Откуда два ящика?

— Оттуда, где его Лизавета взяла, — говорю. А сам голос повышаю, вроде как от злости. — Подружка ваша, повашему приказу.

Эх, гори оно всё огнём! Правда — не правда, главное, орать погромче, чтобы мои солдатики услышали, да засвистели. Городовые прибегут, а там разберёмся, кто виноват. Тут у них лаборатория, к гадалке не ходи. Вот и доказательства. А если спрятали чего, Микки своего притащу, он все тайники сразу найдёт.

— Врёшь! — взвизгнула Клавдия. Мужик, который с разбитой губой, девицу за руку взял, но куда там, оттолкнула его, ко мне придвинулась, шипит как кошка:

— Врёшь! Лизавета две шашки взяла, больше не смогла! Подлец, Лизоньку погубить хочешь! На тебе!

И как мне пощёчину залепит. Крепко залепила, аж искры из глаз.

Мужик её оттаскивает, а та шипит, и ещё мне влепить пытается.

— А это чьё тогда? — говорю. И платочек батистовый из кармана достал. До кучи, на всякий пожарный. Ух ты, хорошо выходит! Не знаю, что за дела у них, но похоже, я палкой в гадючье гнездо потыкал.