— Не все противозаконное неправильно, как и все законное не является правильным, — Сизый поднялся с дивана и сделал пару шагов вдоль стены. — А мы всего лишь хотим, чтобы все было спокойно.

— Мы сработаемся, — Огинский улыбнулся, и на его щеках появились ямочки. — Я свяжусь с вами, как будет информация по Матросову.

Сизый пожал руку Огинскому и направился в сторону «Буханки», где его ждали Щегол и Сокол. Сокол сидел с открытой дверью лицом на улицу и курил, выпуская прозрачные струйки дыма. Он облокотился на колени и лишь изредка поднимал голову в сторону двери, чтобы разглядеть, кто входит и выходит. Щегол запрокинул голову и прикрыл глаза. Сизый подошел к Соколу и осмотрелся по сторонам. Чтобы не было лишних ушей или глаз.

— На Матросова вышел.

— Сказал ему про наши догадки?

— Сказал. Он наберет, когда узнает, — Сизый провел тыльной стороной ладони по подбородку. — Вроде нормальный парень. Без предрассудков.

— Время покажет, — Сокол затушил сигарету о ботинок. — Пройдитесь с Щеглом по району. Посмотрите, что вообще тут нового.

Сизый свистнул, и Щегол подскочил со своего места, озираясь по сторонам. Когда он заметил Сизого, что шел в сторону каких-то серых домой, то вышел из машины вслед за ним. «Буханка» за его спиной тут же заурчала и уехала в противоположном направлении. Сизый шел впереди, о чем-то задумавшись. Казалось, он даже не замечает Щегла, плетущегося за ним. Он остановился и обернулся, устремив взгляд куда-то за спину Щегла. И снова это взгляд. Щеглу захотелось закатить глаза и тряхнуть Сизого за плечи, чтобы он перестал вести себя с ним, как с ребенком. Когда ты общаешься с ребенком, то гиперболизируешь любые эмоции, даже когда хочется просто помолчать. Так и Сизый широко улыбался в лицо Щеглу, а потом зависал в своих мыслях, которые явно были не такими радостными.

— Людно сегодня, хотя вторник, — Сизый провел пальцем по переносице.

Людей на улице и вправду было довольно много для буднего дня. Они мельтешили по улицам от дома к дому, а некоторые толпились у входов в магазины, потягивая пиво из стеклянных бутылок. Люди были на балконах и подъездных лавочках. Казалось, их не смущал выпавший снег, и они стояли лишь в куртках на голое тело. Гомон липкого смеха и вскриков эхом разносился между трехэтажками. Дома плотной стеной стояли, прижавшись друг к другу, и обороняли свои секреты во дворах от чужих людей, что искали тихое место. В тихих местах всегда покоятся секреты, и незнающие люди натыкаются на них, а потом проклинают себя, потому что увидели то, что не следовало видеть. Снег в городе был черным и похожим на кашу, которая путала ноги и забивалась в ботинки. От снега в городе оставалось только название, и эти серые лужи с белым налетом сложно было назвать первым снегом. Это была просто жалкая пародия, не то что в лесу. В лесу он был чистым, невинным и дарил спокойствие, которое было неизвестно этой части города. Ботинки Щегла скользили по каше из грязного снега, от чего он еще сильнее невзлюбил этот город.

— Куда мы идем?

— Я не знаю, — Сизый обернулся на Щегла, но снова смотрел сквозь него. — Помнишь эти места? — он наконец перевел взгляд на него.

— Нет, — Щегол нахмурился и огляделся по сторонам. — Стой, я искал здесь рисунки. В тех дворах, на двери в подвал.

— Точно, — Сизый улыбнулся. — Пошли туда.

До знака было всего несколько метров, но из-за грязной дороги путь до нужных дворов составил больше времени, чем они ожидали. Завернув за серые дома, двор встретил их угрюмым ветром. Рисунки на стенах выглядывали со всех сторон и следили за каждым робким движением. Посреди дворика стояла железная детская горка и висели бельевые веревки, соединяя два столба между собой. С противоположной стороны раздался звук домофона и хлопнула железная дверь. Создавалось впечатление, что ты ворвался в чужую жизнь и потревожил ее своими похождениями у подъездов. Казалось, будто со всех сторон из маленьких окон смотрят люди и выслеживают каждое неверное движение.

Щегол первым пришел к нужному месту и когда нашел нужную дверь, замер на месте. На этой двери в подвал было полно рисунков. Они были нанесены баллончиками или кистью, но знак Птиц из-за белой краски выделялся среди них всех. По крайней мере, Щегол помнил эту дверь именно такой. Теперь же поверх белоснежной краски была нанесена другая, черная. Черная краска перекрывала символ и вырисовывала из себя черную мишень. Самый обычный рисунок, который мог нарисовать любой, но почему-то он расположился ровно поверх символа Птиц. Белая краска жалобно выглядывала из-под черных линий, в надежде, что хоть кто-то заметит ее. Щегол обернулся на Сизого, который с немым ужасом взирал на это художество.

— Что это значит? — Голос Щегла звучал незнакомо для него самого.

— Я не знаю, — он подошел к двери и приложил руку к рисунку. — Дурачился, наверное, кто-то.

— А почему именно на нашем символе? Нарисовали бы на этих, — Щегол указал на другие рисунки, украсившие дверь. — Половых органах, — он сам поморщился на этих словах.

— Щегол, я не знаю. — Сизый обернулся так резко, что Щегол чуть не повалился назад. — Идем, нужно зайти в магазин.

— Что? — Щегол вскинул брови, но Сизый проигнорировал его и пошел в сторону небольшого магазина. — Серьезно? Зачем нам в магазин? Мы не будем ничего с этим делать? Что с тобой происходит?

Вопросы, сыплющиеся из Щегла, как снег с неба, стали для Сизого последней каплей. Он остановился посреди дороги и замер на несколько секунд. Когда он не услышал шаги Щегла за своей спиной, то развернулся и подошел к нему вплотную. Сизый остановился в паре сантиметров от Щегла. Желваки играли на его щеках, и Щегол на какое-то время перестал дышать. Сейчас Сизый больше напоминал Сокола, чем самого себя. Привычная улыбка на его лице превратилась в ровную линию губ, что не выражала никаких эмоций.

— Закрой рот. И молча иди за мной.

Сизый шел впереди, не дожидаясь Щегла, что до сих пор пребывал в шоке с перемены настроения парня. Он плелся позади, обиженно уставившись в спину Сизому, который шел размеренными, но широкими шагами. Ботинки насквозь промокли из-за влажного снега. Щегол не понимал, чем он мог разозлить Сизого, ведь тот всегда охотно отвечал даже на самые глупые вопросы и с самого первого дня был дружелюбен. Оказавшись внутри магазина, Сизый задержался за стеллажом с консервами и, дождавшись Щегла, вцепился в его куртку. Его брови были нахмурены, а губы поджаты с такой силой, что побелели от напряжения.