— Принято. — Чиж коротко кивнул и, размашисто стуча по клавиатуре, куда-то вбил данные.

Деревянная лестница скрипнула, и вскоре на ней показался тот самый парень, который первым вступился за Щегла. Он потрепал рукой свои волосы и приветливо улыбнулся, усаживаясь на пол.

— Допросил уже его?

— Допросил, — буркнул Чиж, закрывая папку, в которую записал информацию.

— Отлично, А то мне тоже не терпелось с ним поболтать. — Сизый улыбнулся еще шире прежнего. — Как тебе вообще тут? Ты не бойся. На самом деле на первый взгляд всегда страшно, но потом привыкаешь.

— Да вроде неплохо. — Щегол пожал плечами без особого энтузиазма.

Самое главное, чтобы Анисимого убили. А страшно тут или нет, он перетерпит. В техникуме тоже сначала было страшно и неуютно. Под конец ничего не изменилось, конечно, но привыкнуть он к этому смог. И тут привыкнет.

— Тут никто не должен знать твою личную информацию. Для всех ты только Щегол. Никаких имен, дат, мест. Так проще молчать, если тебя начнут пытать. — Чиж смотрел будто в самую глубь его души, отчего становилось еще неуютнее.

— Но мы иногда балуемся и рассказываем друг другу истории из жизни, — Сизый попытался сгладить гнетущую атмосферу. — Когда освоишься, мы обязательно поболтаем. — Несмотря на осуждающий взгляд Чижа, он продолжил. — Сокол с Ласточкой этого не любят. Глухарь только слушает, а вот я, Чиж и Сорока постоянно болтаем. Правда, я до сих пор так и не разобрался, какие из рассказов Сороки правда, а какие вымысел.

— Хватит уже языком трепать! — грозно окрикнул его Чиж.

— Не обращай внимания, — парень махнул рукой, словно слова Чижа ничего для него не значили. — Чиж у нас немного нудный, но это из-за того, что вечно сидит тут и строит из себя Игната.

— Кого? — не понял Щегол.

— Игнат Шелягин, — устало пояснил Чиж. — Образ, который мы создали, чтобы шерстить Интернет. Не светить же своими именами и не привлекать лишнего внимания к Птицам.

— Да! — Сизый залился смехом. — Образ старого деда.

— Почему именно дед?

— Потому что старики могут не нарочно зайти туда, куда заходить не следует. — Чиж устало потер переносицу. — И ничего им за это не будет.

— Верно, — Сизый хлопнул Чижа по плечу. — А то этот урок уже пройден.

Чиж сбросил руку Сизого с плеча и недовольно фыркнул, отворачивая монитор от Щегла, чтобы тот ненароком ничего не увидел. Щегол особо и не собирался заглядываться на чужие секреты.

— Спускаемся на ужин. — Снизу раздался голос самого старшего из Птиц — Глухаря.

Сизый тут же подскочил со своего места и как ребенок побежал вниз по лестнице. Неожиданно для Щегла, но Чиж подскочил вслед за ним и, усевшись на периллы, поехал вниз по ним, опережая Сизого. Спускаясь по лестнице, они толкались и смеялись, и в итоге Чиж свалился на пол первого этажа и проиграл Сизому.

— Я снова выиграл, а ты снова лох. — Сизый довольно улыбнулся Чижу.

Щегол тоже спустился вниз и увидел, как все члены Гнезда равномерно распределились по гостиной. На небольшом столике стояло блюдо, где лежали куски пирога с картошкой, а все поочередно брали их. Диван поделили между собой Чиж и Сизый. Глухарь сидел в кресле и что-то читал, несмотря на галдеж вокруг него. Сокол, включив на магнитофоне какую-то кассету, оперся на подоконник. Ласточка заняла второе кресло, а Сорока кружила по комнате с куском пирога, так и намереваясь отбить место на диване. Щегол невольно улыбнулся, остановившись посреди лестницы.

— Что ты встал! — прикрикнул Сизый, размахивая рукой перед Щеглом. — Мы, между прочим, тебе место на диване заняли.

— Предатели! — Сорока села на спинку дивана и обиженно толкнула парней в спину. — А ты, — она ткнула пальцем в Щегла, — Мошенник, нашел к кому подмазаться в первые минуты.

Сокол долго всматривался в новенького, который так и не решался взять свою порцию еды, а после сам взял пирог и отнес Щеглу.

— Гнездо примет тебя только тогда, когда ты сам почувствуешь себя его частью. Это небыстрый путь, но ты сам его выбрал. — Он сдержано улыбнулся, а после протянул еду Щеглу.

Глава 2. Дети Филина

«…Мальчишкой в серой кепочке остаться,

самим собой, короче говоря.

Меж правдою и вымыслом слоняться

по облетевшим листьям сентября. Скамейку выбирая, по аллеям

шататься, ту, которой навсегда

мы прошлое и будущее склеим.

Уйдем — вернемся именно сюда…»