— Не говори никому, — Скворец говорил тихо.

— Тебе нужно обработать рану, иначе будет хуже.

— Пожалуйста, не говори им, — он был готов ползти перед ней на коленях, лишь бы она молчала.

— Я что-нибудь придумаю. Жди здесь.

Скворец закрыл глаза, представляя жалостливый взгляд Филина и насмешки Дрозда. Что он еще может ждать от девчонки? Она по любому пойдет и расскажет сейчас всем. Он все еще может попытаться придумать героическую историю о том, как он защищал какого-нибудь щенка от хулиганов или заступался за девочку в его классе. Скворец мог бы лгать сколько угодно, да только их не обмануть. Они увидят и все сразу поймут. Поймут, что он вовсе не сильный мальчик, а обычный трусливый забитый ребенок.

— Пошли в баню.

— Что? Куда? — вернувшись обратно на землю, Скворец увидел Соловушку, у которой в руках были какие-то бутыльки и бинты.

— В баню. Там есть вода. Буду обрабатывать твои травмы.

Волоча за собой раненую ногу, Скворец сумел добраться до бани. Соловушка вошла следом за ним. Она взяла с прилавка таз, набрала в него воды из бочки и поставила рядом со Скворцом, расставляя с другой стороны все вещи, что принесла с собой. Девочка села на корточки перед Скворцом и влажным полотенцем начала протирать ногу. Несмотря на то, что Скворцу было невыносимо больно, он терпел. Соловушка постаралась разбавить тишину хоть какими-то разговорами.

— Я стащила из дома аптечку, так что не кричи сильно, чтобы никто не узнал.

— Я, по-твоему, трус? Я вообще не буду кричать! Мне же не пять лет.

— Будешь молодцом тогда. — Девочка улыбнулась, взяла ватку и нанесла на нее перекись водорода. Когда она дотронулась ею до ноги Скворца, его нога дернулась. — Потерпи немного. Будет щипать.

Скворец снова стиснул зубы и зажмурил глаза. Тонкие бледные пальцы девочки ухватились за посиневшую лодыжку. Он готов был убиться, если по щекам прокатиться хоть одна слезинка или послышится даже приглушенный всхлип. Вскоре кожи коснулось что-то прохладное. Боль тут же отступила, и когда Скворец открыл глаза, то его нога была уже перебинтована.

— Это все? — он поднял взгляд на Соловушку. — Вот видишь, мне было совсем не больно, — Скворец широко улыбнулся. — На самом деле, это все потому что ты просто мастер врачевания.

Соловушка засмеялась и подперла ладонями подбородок. В это мгновение Скворцу показалось, что девочка со светло-голубыми глазами похожа на кошку, что внезапно встретилась по дороге домой. Эта кошка сразу же бросилась тереться о ноги, а затем увязалась до самого подъезда. Она появилась так внезапно, что до конца даже не вспомнишь, в какой момент эта кошка стала частью чего-то сокровенного и нерушимого. В какой момент эта кошка станет частью тебя?

Глава 3. Гнездо

«…Дай просто так и не проси молиться

за душу грешную, — когда начнет креститься,

останови.…От одиночества, от злости, от обиды

на самого, с которым будем квиты, —

не из любви…»

Дай нищему на опохмелку денег. Борис Рыжий.

Из-под деревянной рамы дул прохладный утренний ветерок, и Щегол только сильнее кутался в стеганое одеяло. Прикрыв нос, он постарался еще хоть на немного провалиться в сон, чтобы оттянуть как можно дальше реальность о том, что теперь его дом — Гнездо. Когда Щегол проснулся ночью от чьего-то храпа, то не сразу вспомнил вчерашний день. Но он оглядел комнату, увидел Чижа, свисающего на пол, и Сизого, который издавал эти ужасные звуки, и все встало на свои места. Тогда Щегол вздохнул и с головой укрылся одеялом, представляя, что завтра он проснется в родном городе, в квартире, где прожил всю жизнь. С утра прозвенит будильник, и он обязательно проспит работу, второпях соберется, забыв позавтракать с мамой. Она, как всегда, будет ворчать, когда Щегол выбежит на улицу в легкой куртке, и вечером тоже будет ворчать о том, как же сильно он похудел с этой работой. Щегол посмеется над этим, поцелует ее в макушку и уйдет спать, ведь завтра будет точно такой же день. На лице он ощутил теплое дыхание и невольно поморщился. За окном он слышал щебетание птиц, который заглушал стук дождя по крыше, покрытой шифером. Что-то мокрое и холодное коснулось его лба, и Щегол открыл глаза. Прямо перед ним стояло животное, похожее на белого медведя. Тягучий сон тут же как рукой сняло, и Щегол подскочил с раскладушки, забирая с собой одеяло. Деревянный пол был холодный и обжигал ступни, но на паласе стояла эта собака, не желая подпускать Щегла ближе. На самом деле животное не предпринимало никаких агрессивных действий, а просто, усевшись посреди ковра, пристально смотрело на Щегла.

— Фу! — Фыркнул парень, вспомнив, как именно так следует отгонять собак.

В комнате не было больше никого, кроме него и этой большой белой собаки. Как бы сильно Щеглу не было страшно, он ни за что ни стал бы звать кого-то на помощь. Первый день, а уже так по-глупому вляпался. Собака сделала шаг в сторону Щегла, а тот в ответ лишь слегка тряхнул на нее одеяло, чтобы она не подошла ближе. Собака села перед Щеглом и наклонила голову набок.

— Плюша! — Без всякого стука в комнату залетела Сорока.

Она перевела взгляд с собаки на Щегла, стоявшего в углу и завернутого в одеяло. Ее уголки губ слегка дрогнули, и она поманила собаку к себе. Плюша послушно подошла к ней и позволила девушке потрепать себя за ухом. Собака вывалила изо рта длинный розовый язык и довольно запыхтела.

— Одевайся и спускайся. Будем завтракать, и делить обязанности на день. — Сорока еще раз окинула его взглядом и, засмеявшись, вышла вместе с собакой из комнаты.

Щегла немного смутило появление Сороки, но все же он был благодарен ей за то, что она забрала с собой эту собаку. В углу комнаты стоял старый комод с тремя ящиками. Когда Сокол заселил его в эту комнату, Сизому и Чижу пришлось распихивать свои вещи по двум ящикам, чтобы освободить место Щеглу в третьем. Кровати у Щегла тоже пока что не было, и спал он на раскладушке у самой двери. Но Сизый сказал ему по секрету, что когда они с Чижом приехали сюда, то ютились на одной кровати и по очереди спали на полу. А когда уже прошли испытательный срок, то у каждого появилась своя скрипучая кровать на пружинах. Заглянув в свой полупустой третий ящик, Щегол вытащил из него вчерашний свитер и надел. Вещей у него тоже не было до конца этой проверки. Обиднее всего за то, что, скорее всего, его футболки и трусы оказались в мусорке, и теперь в них будут ходить бомжи. Щегол торопливыми шагами спустился по лестнице и увидел, что почти все заняли свои привычные места. Ласточка стояла у окна, Глухарь сидел на кресле, а Сорока на полу вычесывала шерсть собаки. В дом зашел Сизый с полотенцем, перекинутым через плечо. Его волосы были влажные и неизвестно, от дождя или от утренних процедур.

— О, ты уже проснулся! Молодец, дай пять! — Сизый улыбнулся во все свои зубы и хлопнул Щегла по ладони. — Рано же ты. Неужели сам?

Щегол хотел умолчать о его встрече с собакой, но тут же встряла Сорока.

— Его Плюша разбудила, — она еще раз посмотрела на Щегла и скривила уголки губ.

Глухарь потрепал Плюшу за ухом, и та снова по-своему улыбнулась. Щегол смутился, и Сорока, по всей видимости, была только рада этому. Ей было в радость поставить Щегла в первый день в неловкое положение, чтобы доказать остальным, что он чужой. Сокол вышел из кухни и, окинув взглядом присутствующих, обратился к Щеглу: