— Мал — самый щедрый, компетентный, умный, самодисциплинированный, замечательный человек, которого я когда-либо встречала. Он зарабатывает на жизнь убийством людей, но никто не идеален. И прежде чем вы спросите, да, он рассказал мне, как попал к вам на службу. Он также сказал мне, что не собирается прекращать работать на вас, даже несмотря на то, что вся его семья теперь мертва и ему больше некого защищать. Так что он также верен вам. Поэтому, пожалуйста, не намекай, что я не знаю, о чем, черт возьми, говорю, когда говорю, что у меня есть чувства к нему, потому что это так. Потому что он того стоит!

После этой речи наступает полная тишина. С ужасом я осознаю, что потысила голос до такого уровня, что два других столика с мужчинами тоже услышали меня.

Теперь все в комнате уставились на меня.

Я сглатываю и облизываю губы. Я медленно, прерывисто выдыхаю. Более приглушенным тоном говорю: — Я прошу прощения, если это было неуважительно. Этого не должно было случиться. Я просто...

— Защищала Малека, — перебивает Пахан.

Его тон мягкий. Его взгляд жесткий. Я не могу сказать, собирается ли он похлопать меня по руке или убить.

Я шепчу: — Да.

Мгновение он ничего не делает, только смотрит на меня. Напряжение в комнате ощутимо, как будто все затаили дыхание, ожидая, что он сделает.

Рука Мала в моей стала прохладной, сухой и твердой.

Затем Пахан затягивается сигарой, тыпускает облако дыма и улыбается.

Все в комнате расслабляются.

Мужчины возобновляют свои разговоры, девушки приносят блюда с едой, и мое сердце вспоминает, как биться.

Посмеиваясь, Пахан говорит что-то по-русски Малу.

— Видел бы ты ее, когда она по-настоящему злится, — отвечает он и делает глоток виски.

Все, что было дальше, было как в тумане.

Я знаю, что мы едим, но не могу сказать, что именно. Я знаю, что идет разговор, но он на русском, поэтому я ничего не понимаю. В какой-то момент Мал произносит имя Казимир вопросительным тоном, на что Пахан качает головой. Затем ужин окончен, и мы встаем, чтобы уйти.

— Мисс Келлер, —говорит Пахан, все еще сидя. Он протягивает руку, украшенную кольцами.

Когда я смотрю на него, неуверенная, должна ли я поцеловать её или что-то еще, он мягко говорит: — Я не кусаюсь, дитя.

Я сомневаюсь в этом, но все равно беру его за руку. Затем я в шоке смотрю, как он подносит мою руку к своим губам и целует костяшки пальцев.

— Спасибо за интересный вечер. Было приятно познакомиться с тобой.

Его сильный, пронзительный взгляд заставляет меня смущаться. Мои щеки слегка горят, и мне трудно встретиться с ним взглядом. — Не за что. Мне с вами тоже было приятно познакомиться. И спасибо, что не расстроились из-за моих плохих манер.

Его улыбка кроткая и загадочная. — Эти плохие манеры сослужат тебе хорошую службу в будущем. Империями управляют не кроткие.

Это звучит устрашающе, как пророчество.

Как будто он знает обо мне что-то, чего не знаю я.

Но нет времени зацикливаться на этом, потому что Мал тянет меня прочь, тащит из ресторана в ожидающую машину.

Он заталкивает меня на заднее сиденье, захлопывает за собой дверь и бросается на меня.

39

Райли

Его поцелуй грубый, доминирующий и требовательный. Это также совершенно неожиданно, и у меня перехватывает дыхание.

Обхватив руками мою голову с обеих сторон, Мал опустошает мой рот, пока я не начинаю мяукать и трястись всем телом, вцепившись в лацканы его костюма. Тяжело дыша, он отрывается и смотрит на меня глазами, полными огня.

Он хрипло говорит: — Ты сказала королю Братвы, что у тебя есть ко мне чувства.

У меня слишком кружится голова, чтобы понять, похвала это или упрек, поэтому я молча качаю головой.

—Да, ты, блядь, это сделала. Сказала это ему в лицо, перед всеми его капитанами. Сказал это таким тоном, за который любого другого убили бы.

Он снова целует меня, пожирая мой рот.

Когда на этот раз он отрывается, мое сердце бешено колотится, и я задыхаюсь.

Он сажает меня к себе на колени, притягивая к себе так, что мои ноги раздвигаются вокруг его бедер, а платье задирается вокруг бедер. Он погружает пальцы в нежную плоть моей задницы и притягивает меня к своей промежности, так что я сажусь верхом на его эрекцию.