— Иисус!

— Потому что я этого не делал. Я бы никогда не воспользовался подобным преимуществом. Я психопат, а не извращенец. Я твердо верю в согласие.

—Что ж, это потрясающие новости! Теперь я чувствую себя намного лучше!

Игнорируя мой язвительный тон и взрывную враждебность, он добавляет хриплым голосом: — И есть много вещей, на которые я хотел бы получить твое конкретное согласие, Райли Роуз, но прикасаться к тебе, пока ты без сознания, не входит в их число.

Я думала, что он трахнул меня раньше, я действительно так бы и сделала. Но это скручивает мой мозг в такой узел, что я теряю дар речи.

Он поворачивается к ванне и пробует воду рукой. Убедившись, что она нужной температуры, он закрывает кран и выпрямляется. — Нельзя мочить швы, поэтому вода покроет только твои ноги. Сначала я вымою тебе голову.

В противоположном от крана конце ванны стоит небольшой деревянный табурет, прозрачный пластиковый кувшин и большое продолговатое металлическое ведро. Указывая на ведро, он говорит: — Наклони голову над краем ванны.

Затем он снова дергает меня за ночную рубашку.

— Мал, я не могу. Я не могу раздеться перед тобой. Если эта рана не убьет меня, то смущение убьет.

— Смущение из-за чего?

— Что ты видишь меня обнаженной!

— Я уже видел тебя обнаженной. Я только что объяснил это.

— Ты не видел меня обнаженной, пока я бодрствовала!

— Итак, ты хочешь пахнуть, как в свинарнике, не так ли?

— Нет!

— Тогда позволь мне вымыть тебя.

— Ты так говоришь, как будто я неразумная!

— Чем быстрее ты преодолеешь свою бесполезную скромность, тем быстрее это будет сделано.

— Maл…

— Я обещаю, что ни на что не буду смотреть, как тебе это?

— Правильно. Ты ни на что не будешь смотреть, пока будешь мыть мне волосы и все мои обнаженные части тела. Я уверена, что тебе будет очень легко.

— Легче, чем жить с твоим зловонием.

— Знаешь что? Я только что решила, что ненавижу тебя.

— Ненавидь меня сколько хочешь, но в ванне.

После этого мы стоим в тишине. Он терпеливо ждет, я смотрю кинжалами ему в голову. У меня такое чувство, что он будет ждать до скончания веков, прежде чем заговорить снова, поэтому я начинаю первой.

— Неужели ты не можешь понять, каково это, должно быть, для меня?

— Да, я могу. И мне жаль. Я не хочу ставить тебя в неловкое положение. Но ты недостаточно окрепла, чтобы самостоятельно входить в ванну и вылезать из нее или поднять кувшин, чтобы ополоснуть волосы. Сомневаюсь, что у тебя хватит сил даже поднять кусок мыла.

Он кажется искренним, но я все равно прищуриваюсь, глядя на него.

Это человек, который зарабатывает на жизнь убийством людей. Я уверена, что он довольно опытный лжец.

— Я не буду принуждать тебя, — мягко говорит он. — Это твой выбор. Я просто хочу помочь тебе почувствовать себя лучше. Думаю, ванна поможет.

— Значит, я могу попросить тебя отнести меня обратно в постель, и ты это сделаешь?

— Да.

Он не колебался, что ослабляет мою враждебность. Я с тоской смотрю на воду, представляя, каково это — погрузиться в нее. Чтобы смыть с моей кожи запахи болезни и застарелого пота.

— К черту все, — бормочу я. Затем поворачиваюсь и сурово смотрю на него. — Но не делай это странным!

Он достаточно умен, чтобы не реагировать на это.

Когда он отворачивается, это сбивает меня с толку. — Что ты делаешь?

— Ты бы предпочла, чтобы я смотрел на тебя, пока ты снимаешь ночную рубашку?

Посмотрите, кто решил быть джентльменом.

Вздыхая, я снимаю очки и кладу их на раковину. Так будет проще, если я ничего не смогу разглядеть. Затем я хватаюсь за вырез ночной рубашки и пытаюсь стянуть ее через голову. Это борьба, от которой у меня перехватывает дыхание, но я справляюсь.

Когда я стою там в нижнем белье, я скрещиваю руки на груди и шепчу: — Готово.

Он поворачивается, поднимает меня на руки и медленно опускает в воду, становясь на колени рядом с ванной, пока я не оказываюсь полностью в ней, садясь, вытянув ноги перед собой.

Прикрывая грудь руками, я склоняю голову.

Он бормочет: — Я собираюсь помочь тебе лечь на спину.

Я киваю. Я чувствую жжение и покалывание на своих щеках и знаю, что они алые.

Поддерживая мои плечи рукой, он опускает верхнюю часть моего тела, пока я не упираюсь в спинку ванны. Я знаю, что выгляжу нелепо в трусиках, которые сейчас мокрые, но, по крайней мере, они черные, так что он не может видеть сквозь них.