Меж тем в его сознании мятежном пылала схватка! Вконец опустошив, лишила смелости, отваги, необходимых для принятия решений. Когда ответственности бремя обретя, мужчина явит мужество. При том, взвалив обязанностей груз, не сожалеет о былом. Но наш Егор, желая обернуться, представиться тому, кто мужем был, а не казался, остался недвижим. Им овладел порыв и сразу же погас. Не в силах был противиться иному мненью, родившему уныние и страх. Не смел порыв осуществить, хоть и старался, собрав остатки мужества в кулак. Увы, та битва мнений ни к чему не приводила. Нет результата, и не жди…

Когда Егор вышел из метро и двинулся к дому, со стороны казалось, будто усталый обыватель возвращается с работы. И только. Но что творилось у него в душе, какое пламя бушевало, скрываясь от взоров, осталось тайной. Как, впрочем, у многих, чьи мысли скачут, увлекая за собой считающих себя хозяевами мыслительного процесса. В то время как, подобно бычьему хвосту, ими привычно машут, отгоняя назойливых слепней, случайно возникшие мысли. Именно беспокойный рой, неустанно волнуя, уносит в призрачное, не давая сфокусироваться. Узреть мир таким, каков есть. И Егор, как другие, не подозревал, что рождённые в голове мысли не его. За исключением, пожалуй, немногих. Привычно устоявшихся, пустивших корни. Все же остальные — суетливый калейдоскоп, сонмище всевозможных доводов, аргументов, легко укладываемых в логические цепочки. Причём противоположные по смыслу, поскольку некоторые выражали мужественность; следовать порыву, идти вперёд, не боясь ответственности. Другие не во всём с ними соглашались, в них укоренилось женственное. Осторожное и неспешное, чьей сутью являлось: не торопись, обдумай хорошенько, прежде чем сделать. Что, в общем то, неплохо, за малым исключением, а оное фундаментально, ибо, заполняя пустующий чердак, ныне враждебные мысли в прошлом дополняли друг друга. И каждая занимала своё природой отведённое место. Тому доказательство — счастливое время, когда мальчики и девочки следуют инстинкту, изначальным, базовым настройкам.

Теперь же после многих лет, обретя житейскую опытность, женственность оказалась более живучей. Она легко приспособилась готовностью к схватке за выживание в социуме, где созидание подменили торговлей, а вместо творцов — в почёте торговцы. Такова действительность, в ней мужчины, созидатели по природе, ведут несвойственный им образ жизни. Вместо творчества и созидания пресмыкаются, учитывая обстоятельства. Благодаря чему женственность набрала вес и сравнялась по значимости с мужественностью. Причём в самих же мужчинах! В их мышлении, поведении, вкусе. И отныне мужское право первородства забыто, а Егор, подобно иным, застыл в нерешительности. Это наглядно доказал случай в офисе, когда вместо заявления об уходе он безропотно тянет лямку, выполняя чужую работу. При том не получая вознаграждения и даже обычной благодарности.

Иное дело, что удивляться не приходится, жизнь не стоит на месте, это он утратил волю, стреножила боязнь. Отныне страх главенствовал, подчиняя помыслы, связав по рукам и ногам, без устали твердил: не спеши, как бы чего не вышло! Едва пытался вырваться из замкнутого круга. Это и служило основанием, что, желая познакомиться с ехавшим позади, Егор не смог обуздать в себе женское. Оно твёрдо стояло на ногах! И не то чтоб доминировало, скорее на равных. А это и есть проигрыш, так он оказался в западне. Две равные противоборствующие силы уживались, не давая выйти за рамки, ими определённые. По этой причине Ангела ждала трудная задача, навести порядок на чердаке утратившего волю. Подчинить его содержимое сердцу, этому вместилищу любви.

А пока внутри всё клокотало, Егор медленно передвигал ноги, ни на кого не глядя. Он давно утратил интерес к жизни и способность противиться невзгодам. Не идти у них на поводу, а гнуть своё. Вместе с тем, невзирая на проигрыш, мужское и женское в нём всё время спорили. Изматывая, выжимая последние силы рождённого мальчиком. И даже теперь какая-то мысль больно кусала, не желая отвязаться.

— Какая разница? — обходя осенние лужи, размышлял Егор. — Какая разница: «мой муж», «тебе муж»? — безостановочно вертелось в голове.

Не понимая причин назойливой мысли, решил от неё отмахнуться. Но как бы не так! Мысль, что занозой впилась, не отпускала. Подобно цунами, наливаясь силой, она обернулась в чувство. Такое привычное и ненавидимое. Ненавистное — в силу могущества и тайной мистической власти, когда, круша и калеча, обрекают на одиночество. Чувство же это — зависть! Обычная зависть к уверенности, с какой незнакомец управлялся, именно управлялся, иное слово не уместно, со своею спутницей. Кто безропотно и с любовью внимала всему, что он говорил. Егор, наливаясь ядом, позеленел. Он давно не чувствовал себя так озлобленно, как в этот осенний вечер.

Подойдя к двери квартиры, где проживал, нажал кнопку звонка и с трудом натянул дежурную улыбку. Дверь легко отворилась, жена предстала в своём не лишённом очарованья обличье. Она была хороша! Ладная фигура, красивое ухоженное лицо. Приветливая улыбка обнажала жемчужные зубки. Маленькие изящные руки украшены кольцами испанских ювелиров. В общем, как и полагалось у не утруждавшей себя работой столичной барышне.

Егор поневоле залюбовался, и только скользнувшее сомненье «моею ли» слегка омрачило. Но он его отбросил, решив ни о чём боле не думать. Довольно, в родных стенах время предаться покою. Так полагал, снимая намокшую обувь, идя в кабинет — пристроить портфель с документами. И пока влачился по коридору, конвоируемый властным взором, несколько слов о жене. Она занимала особое место в его жизни. Кому, как не ей, во многом обязан унынию, в каком пребывал. Впрочем, радости также хватало, но обо всём по порядку.

Красивая привлекающая внимание женщина производила неоднозначное впечатление на тех, кто видел её впервые. Взыскательный наблюдатель, прилежно изучая женский типаж, подметил бы массу интересного. Судите сами, яркая броская внешность, обворожительность манер, под их обаянием непросто хранить равнодушие. И причина обожания мужем легко объяснима, тут нет никакого секрета. Жена без труда очаровывала, кого пожелает. Как некогда завлекла в сети его, посулив райские кущи. К слову сказать, Егор оказался на редкость покладистым, нетребовательным в быту.