С другой стороны, впору отметить её не вполне однозначное отношение. А причина — привычное раздражение, что накатывало безо всякого повода. По крайней мере, в том убеждена. Особенно в моменты, если муж отвечал невпопад и задумывался. При том, погружаясь в себя, сохраняя недвижность. Однако, не обращая внимания на недовольство, предусмотрительная особа шептала о любви. Всякий раз перед тем, как Егор позабудется сном.

Меж тем отметит опытный глаз, всё в ней выдавало воительницу! Не колеблясь крушившую судьбы людские. Не только мужские, порой попадались и женские. Иными словами, лишённый какой бы то ни было жалости механизм, едва дело касалось её интересов. В такие минуты спасайся, кто может! Кто лишь посягнул на святое, и женщина с внешностью ангела всё сокрушала. По этой причине знакомцы Егора, не раз испытавшие ярость гневливой особы, исчезли с радаров. Как водится, наперёд сговорившись, прервали общение. И только из вежливости, дабы не слишком обидеть, звонили, желая всего наилучшего. Непросто явить своеволие, идя супротив властной женщины. Такое простить невозможно — любой механизм обделён, не даны ему чувства. Его смысл — результат! Ему важно добиться желаемого, невзирая на преграды.

Всё же не след горячиться, её осуждая. Таков удел многих, и пол не при чём. Виною тому воспитанье, да советы подруг и друзей одиноких, несчастных. И все они жаждут напутствовать, перстом указать, что да как. Им важно уверовать в собственный опыт, свою правоту и, желая сберечь от ошибок, всё время свершают иные. Нимало о том не заботясь. Увы, тем, кто в скорби живёт, неймётся скорей поделиться обидою с близким. Отравою сердце наполнив. По этой причине давно позабыли известную истину, делиться возможно, избыток имея. Делиться добром и любовью. Где нечего взять, там одна пустота…

А так живут многие, не в силах жениться, либо выйти замуж, охотно принимают участие в судьбах других. Нередко требуя взамен предельной откровенности и полного, безоговорочного подчинения, им лучше ведомо, как обустроить чью-то жизнь. При том стыдливо умолкают про собственную неприкаянность. Не в силах одолеть инерцию обыденности, всё время наступают на одни и те же грабли. Ни разу не задав вопрос: зачем унынье прикрывать успехом, невзгоды множа? По силам ли несчастному посеять радость? Кого б то ни было довольством одарить. Навряд ли. Давнишние травмы из детства по-прежнему живы, и всяк, кто хлебнул нелюбовь, всё время боится. Во власти он страха. Озябла душа, она жаждет тепла. Поэтому тянет к чужому костру надеждой обманутых, жмутся, желая хоть где-то считаться своими. В отличье от тех, кто, взрастая в любви, заботу познал. А это возможно лишь в полной семье. Где папа и мама, да куча детишек. У них отношенье к мужчинам иное. Но речь не о них…

Когда Егор вышел из кабинета и с угрюмым видом объявился в кухне, жена крутилась у плиты. Заметив мужа, улыбнулась и по обыкновению засыпала вопросами:

— Как дела? Что новенького? Проголодался?

Она изрядно готовила и, признаться, мастерица по части кулинарии. В этом вопросе многим могла дать фору. Однако, невзирая на чувство голода, Егор не ответил, а, нахмурившись, сел за стол. Тем не менее, отмолчаться не получилось. Жена не поощряла игры в молчанку, ей хотелось выговориться, узнать, что да как. Она и так целый день в неведении, а тут, возможно, неприятности. Вон какой смурной вернулся с работы. Нужно немедленно разобраться, в чём дело, и дать дельный совет. Иначе не справится, он такой безобидный.

Женщина поставила кастрюлю на конфорку, деловито вытерла руки о полотенце и подошла. Она погладила мужа по голове и, взъерошив волосы, чмокнула в макушку. Затем нежно прижала голову к груди. Выждав мгновенье, ласково произнесла:

— Егорушка, мальчик мой, тебя кто-то обидел?

Странное чувство овладело Егором, он вдруг кожей ощутил нестерпимую досаду от вопросов, днём ранее не раздражавших. Вероятно, виною тому зависть, пронзившая сердце, после того, как услышал разговор в метро.

— В чём дело? — недоумевал он, — чего я завёлся? Вроде, всё как обычно…

Нужно признать отменную женскую интуицию, жена, чувствуя скрытое недовольство, словно читая мысли, пыталась отыскать причину раздражения мужа. Её искренне удивила неприязнь всегда покладистого, хоть и уставшего под вечер супруга. Но, не подавая виду, она ожидала ответ.

Стоп! Егора будто ударило током, он вздрогнул и внезапно постиг, что фраза «мой муж», без того взволновавшая, проявлялась во всём! Куда бы ни бросил взгляд. В её заботе, в докучливых, как насекомые, вопросах, требующих немедленных ответов. В её отношении к нему — как к ребёнку, недорослю. Неспособному принимать решения, и всё это, невзирая на то, что ни дня своей жизни не работала. Жена и понятия не имела что это, добытчиком был муж!

Егор поёжился, словно окатило из фонтана. Воображаемый столб водяных брызг освежил. С невиданной доселе ясностью пришло осознание, спрашивает лишь то, что сверху! Кто имеет на это право. Кому это право дано. Спрашивает с подчинённых, младших по возрасту, чину, положению. Он обомлел! Кисти рук инстинктивно сжались, а что проку? Кулаками здесь не поможешь, не лупить же себя по башке. Тут другое, беда похлеще, её с наскоку не осилить. Да и может ли он изменить ситуацию? Столько лет прозябал в неведении, и на тебе — откровение! Впрочем, от него ни капельки не легче, потому как, привычно отчитываясь, посвящая жену в дела, он смотрел на неё снизу вверх. Так смотрят подчинённые на сурового начальника. Так смотрели сотрудники бухгалтерии на него, когда ругал нерадивого юриста, не подготовившего договор. Кого давно пора принести в жертву, проще говоря, уволить.

Егор резко отстранился! Не ожидая подобного, брови жены взметнулись, но достало сил не вспылить. Чутьё прошептало: «не сотвори глупость. В жизни всякое случается, муж успокоится, и всё образуется. Ты замужем, пора бы привыкнуть».

Что же касалось Егора, он сник. Стихийный порыв опалил и мгновенно отхлынул. Такое случалось, когда, полыхнув, решимость стихала. Угасла, а в уме кавардак, одна половина противилась, другая взирала на всё безразлично. Подумаешь, с кем не бывает? Немногим в подарок такая жена. И, в принципе, можно кивнуть. Ведь, если взглянуть без эмоций, куда ему деться? Умчать от себя не получится. Тяжёлые мысли настигнут, а нужно жить дальше. Так рассуждала она и в чём-то права.