Я глянул через плечо на свою подопечную, которая сейчас нервно оглядывала отобранных ею бойцов. Мне пришлось поручить это эльфийке, потому что от меня самого было мало толку — едва я переступал пределы лагеря пленников, на меня наваливались эта удушливая аура, исходившая от бывших солдат. Но она сумела разглядеть среди толпы тех, кто был относительно чист…

На границе моего сознания шевельнулась тревожная мысль о том, что печать Лиан пришла в движение и стала менять девушку, но я только отмахнулся от этой идеи. Возросшая чувствительность к магическим потокам могла быть результатом тренировок Лиан. Будучи слабосилком в магическом плане, она старалась компенсировать нехватку мощи тонкостью своей работы. Я давно обратил внимание, сколь виртуозно она стала управляться с мелкими демонами во время тренировочных боев с лейтенантом Ирнаром. Определенно, причины, по которым Лиан была способна справиться с этим заданием, кроются именно в этом.

— Сделайте шаг вперед те, кто хотят покинуть лагерь и вновь взять в руки оружие, — сказал я строю из пленных.

Мужчины чуть помялись, стали переглядываться, после чего, один за другим, шагнули вперед.

— Вы должны знать, что отказ не повлечет никаких проблем в дальнейшем, — сказал я, правильно уловив суть сомнений. — Вы просто вернетесь в лагерь и будете ждать, как и все прочие.

— Не надо в лагерь, — прохрипел один из пленников, мужчина за сорок с пышными, растрепанными усами. — Лучше уж сразу голову рубите.

Я с удивлением вскинул брови, всем своим видом показывая, что тут необходимы объяснения.

— При всем уважении, господин колдун, но в лагере такая тоска, что будь у меня меч, я бы уже на него бросился грудью. Пока строили ограду, копали нужники и долбили стоки для дождевой воды, было еще терпимо, но сейчас…

Мужчина замолк, глядя прямо перед собой, а остальные пленники закивали головами, поддерживая эти слова.

Скука! Главный враг деятельного человека. А я сначала удивился, что шаг вперед сделал весь десяток.

— Я найду дело для каждого, — кивнул я, уже бросая быстрый взгляд на Эрегора.

Было видно, что эльф мой безмолвный приказ понял, но вот особой радости на лице опального советника я не заметил. Ведь это только подкидывает моему старому ученику целую телегу работы.

— А теперь сделайте шаг вперед те, кто готов рискнуть и пройти обряд очищения, — сказал я.

— Господин… А что за обряд? — спросил сосед усатого солдата.

— Три дня молитв, несколько подношений Нильф, а после — небольшая церемония отречения от Харла, — сказал я. — Дать присягу дело минуты, а вот отказаться от нее… Отлучить вас от Второго бога будет непросто, но это возможно, если Премудрая Нильф увидит вашу искренность и заступится за вас, оберегая от гнева Второго.

— А если не заступится? — спросил кто-то.

Я немного помолчал, рассматривая людей перед собой.

— Если Премудрая не заступится, — начал вместо меня Эрегор, — Харл покарает вас безумием. Вы превратитесь в животных, и нам придется вас убить. В любом случае, кому-то из вас придется через это пройти. Мы сами должны проверить, сработает это или нет.

Еще одна проблема. Если никто не сделает шаг вперед, я выберу подопытного сам. Потому что раньше я никогда не делал ничего подобного. Я бы мог просто залить души этих людей силой Нильф, но тогда я влезу в такие долги перед Премудрой, что мне не помогут даже алтари в Мибензите. Третья просто вырвет мою наглую душу и покончит с этим расточительством.

Мужчины переглянулись.

— Мы потянем жребий, — сказал усач. — Вы и так уже однажды выбрали одного из десяти.

Я встретился взглядом с солдатом. Вот оно значит как…

Децимация. Именно она страшила, именно она заставила этих людей капитулировать, а мне — даровала столько жизненных и магических сил. Но она была проведена с нарушениями.

Они сами должны были выбирать. Должны были тянуть жребий, кто из их десятка умрет. А потом сами же должны были исполнить приказ.

Я сделал за них всю грязную работу, схватил за горло целую армию и показал, что они не властны даже над тем, кому из них умереть. И сейчас, эти хмурые пленники во главе с усачом пытались вернуть хоть толику контроля над собственными жизнями. Даже если это будет всего лишь право потянуть короткую соломинку.

— Пусть так, — сказал я, разворачиваясь на выход. — Сообщите о результатах охране, вас приведут ко мне.

— Господин маг. Вы сказали, что мы возьмем в руки оружие. Это так? — Бросил мне в спину вопрос кто-то из пленников.

— Так, — ответил я, не оборачиваясь. — Из спасенных от лап Харла я сделаю лучших воинов. Вы вернетесь на север, чтобы освободить свой дом.

Мне ничего не ответили, да меня и не интересовало мнение этих людей. Я знал, что они хотели домой, в Каламет, Шивалор или любой другой город или поселение на севере. Хотели вернуться в родные края, заняться работой или отправиться в рейд против орков. Солдаты в основном мечтали о выпивке и женщинах, но у многих остались и семьи. Если снять с воина кольчугу и отобрать оружие, он превращается в чьего-то мужа, отца или сына. Сорвиголов без роду и племени всегда было исчезающе мало, почти у каждого есть что-то, за что можно зацепиться корнями. Даже если не семья, то любимое дело.

Но все это исчезает, пока мужчина является солдатом. Солдат — не человек. Солдат — инструмент в руках командования.

Солдат должен копать.

Солдат должен строить.

И только потом солдат должен убивать.

У любого солдата больше общего с мотыгой, чем со свободным человеком, как это не прискорбно. И даже если ты обладаешь острым умом, высоким статусом и благородным происхождением, твой удел быть просто красивым, дорогим, эффективным, но все равно инструментом. И самый яркий пример этому сейчас шагал тенью за моим плечом.