— Баба с возу, кобыле легче, — прокомментировал Михаил весело и скомандовал браво: — поехали скорее, пока не передумала!

— А как же любовь? — Укорил.

— Люблю, но иногда придушить хочется, — признался разгорячённо.

И это лишь пара недель совестной жизни миновала.

Помчали с ветерком по объездному пути, чтобы через всю столицу не ломиться. А дальше по дороге такой гладкой, каких в жизни не видел, рванули, чуть ли не полетели. Трассой называется.

Все кареты, как стоячие, обходим, с другими автомобилями наперегонки. Михаил разошёлся, поначалу поддержавший порыв водитель вскоре сам стал не рад.

— Разобьёмся, барин! — Взвыл через какое–то время.

— А ну цыц! Жми на педаль поживее, вот того обгоняй наглеца…

Добрались до Листвянки за полтора часа. Но на въезде через пост простояли ещё столько же. Полицейские на вид злые, как собаки. Но вежливости им не занимать.

Проехали по очереди, предъявив документы. И эти служивые докопались до моей старой паспортной книжки. Но когда Михаил, сказал, что я князь, быстро отстали, пропустив дальше.

Портовый городок несколькими улочками тянется вдоль побережья, одним боком упираясь в сопки, на которых оборудованы смотровые и военные посты. По богатой и современной архитектуре ничем не уступает столице. Гостиницы, рестораны и игровые дома составляют его основу. Похоже, обитают здесь только титулованные господа для развлечений, да обслуга. Много иностранцев. Простых людей вообще нет! Даже продавцы в лавках праздно одеты и выглядят сытыми и довольными.

Заметное количество людей в штатском. Офицеры императорского драгунского полка разъезжают в красных мундирах целыми стаями. Особенно в порту их много, как и полицейских с особыми знаками отличия.

Куда мы собственно и поехали вдоль берега до специальной стоянки.

Ещё до пирса не дошли, а уже встречают и требуют приглашения на бал. Моё у Михаила на руках. Провожает нас специально обученный слуга до нашего парохода, которые, видимо, для всяких гостей разные. С иностранцами не поедешь.

По спокойному светлому и сверкающему Байкалу курсируют корабли и вдоль, и поперёк и до Императорского острова.

Я остров как с пирса увидел, так рот и открыл, позабыв, куда шёл.

Первое впечатление сложилось, что тонкая тёмная плита, на которой остров стоит, зависла в воздухе метрах в двух над водой. Дух перехватывает, когда понимаю, что он стоит на некой кристаллической полупрозрачной прослойке, словно на гигантском айсберге. И ладно бы остров был небольшим. Исходя из величины корабликов, что пришвартованы рядом, он на пол Листвянки в длину и находится примерно в нескольких километрах от берега.

С ближайшей стороны возвышается величавый дворец, с другой — нечто, походящее на египетскую пирамиду, но со скосом снаружи.

Между этими строениями виден парк с деревьями, струятся обширные фонтаны, крыши множества беседок можно рассмотреть, и отметить в целом насколько велики площади для прогулок.

Я даже пропустил тот момент, как мы зашли на корабль, и он тронулся. С верхней палубы, раскрыв рот, наблюдаю. Рассматривая всё больше деталей по мере приближения. Впрочем, таких как я зевак, ещё трое на нашем полупустом борту.

Действительно, впечатляющее зрелище, от которого забываешь на миг обо всём. И радуешься Байкалу, что сияет под лучами солнца, и наслаждаешься лёгким ветром в лицо.

Мгновение безмятежности порой так дорого.

А мы всё приближаемся на небольшом прогулочном корабле, и вот нас уже накрывает косая тень от дворца. А до берега ещё сотня метров. И теперь я могу убедиться, что искусственный остров даже не на плаву, ни о каких понтонах речь даже не идёт. Вода плещется, ударяясь о глыбу, на которой он стоит. А глыба в свою очередь уходит, судя по всему, до самого дна.

Занырнуть бы на Медведе и глянуть, что там внизу под водой.

Все пассажиры смотрят вверх, впечатляясь величием. Даже мой друг Михаил. Лишь я один всматриваюсь в пучину, разглядывая далёкие мерцания. Что же там такое.

А когда вновь перевожу взгляд на остров, со стороны «пирамиды» вижу выстроенных пятиметровых мехаров, сияющих синим перламутром. Похоже, покоящихся без пилотов. Двадцать штук насчитал, и, вероятно, это только треть, ибо строй за здание заворачивает, огибая.

Пришвартовали нас матросы в ослепительно белоснежных мундирах, слуги в похожих, но с поясами синими, взяли каждого гостя в оборот.

Мне досталась высокая, худощавая, черноволосая короткостриженая женщина, лет тридцати пяти, которая представившись Иветой и, приняв пригласительную бумагу по просьбе, поклонилась и произнесла мягко:

— Ваше высочество, на всё время пребывания в усадьбе вам выделены лучшие гостевые покои, как подобает титулу, я ваш личный камердинер, так же в вашем распоряжении будут ещё три лакея. К сожалению, стременных не положено, верховая езда здесь запрещена.

Кивнул в ответ, не зная, что ответить и вылавливая проникновенный взгляд карих глаз.