Женщина попросила следовать за ней.

— Увидимся позже, друг! — Воскликнул Михаил, которого повёл чуть раньше мужчина.

Хм, не думал, что будет всё так строго. Разбредаться раньше времени по имению императора не дают. Зато сразу четверых слуг вручают.

Чтобы поравняться с уровнем острова пришлось подняться по мраморной лестнице с пирса на целых полтора этажа, миновав два пролёта фигурной площадки. Вступив на вполне естественного вида землю с густой травкой здорового насыщенного зелёного цвета, подивился. А то было подумал, что деревья у них в больших горшках. Дёрн здесь самый натуральный, явно завезённый с материка. Среди невысоких деревьев дорожки, беседки, фонтаны и клумбы с цветами всех оттенков радуги. За исключением тех самых императорских. Видимо, очень строго за этим следят.

Насекомых всяких, бабочек красивых, как в райском уголке. Птички чирикают, заливаются. Водичка журчит. Людей в округе очень мало: немного слуг, чуть–чуть гостей, идущих смирно и тихо.

А дворец, стоящий подальше, как целая скала нависает. Белые колонны, барельеф, серебром и золотом всё расписано. Это мы только к гостевому крылу подошли. А дальше и смотреть страшно, как бы пчела в рот не залетела.

Поднявшись ещё на этаж по широкой лестнице, вошли в гостевое крыло. От роскоши рябит, а вскоре и бельмо на глаз от блеска прилипает.

По ковровой дорожке до гостевых покоев шагаю, как на мехаре разбитом по приборам. Спасибо барышня довела, и что этаж у меня первый.

Внутри хоромы царские, комнат не счесть. Три мальчишки лет шестнадцати в форме чистенькой и выглаженной встречают в гостиной, выстроившись в шеренгу.

Ивета представила каждого, провела по всем помещениям, ознакомив с удобствами. Предложила любые напитки и блюда по желанию, ванну, массаж…

Чуть слюной не поперхнулся.

— Спасибо, только воды, — ответил с неловкостью в голосе, когда вернулись в гостиную из этого лабиринта.

Вскоре нанесли воды в стекле пяти видов, в том числе газированной, до кучи фруктов всяких. Каких я в жизни не видел, а уж тем более не пробовал.

— Открытие бала его Величества назначено через три с половиной часа, — начала Ивета, отпустив по моей просьбе мальчишек. — Я прибуду за вами заблаговременно. Если нужны мастерицы…

— Нет, спасибо!

Мне даже воду перед ней неловко пить. За колокольчики ещё дёргать, слуг зазывая, как собачонок, рука не поднимется.

Куда я там в высшее общество собрался?! Открыл шкаф, думая, что очередная комната. А там сорочек всяких тьма. Всех размеров, моделей и цветов, за исключением императорских. Там же на полках белья нижнего мужского на целую роту.

Время до бала тянется мучительно и долго. Несмотря на кучу предложенных газет, журналов, целой полки книг, патефона с сотней пластинок, а затем и говорящего попугая в клетке!

Но вот дождался! Ивета пришла за мной.

Повели в зал приёмов дворца уже через внутренние помещения. В окнах виднеется вечерний парк в светлых и цветных огнях, с какими–то невообразимыми украшениями, лампами и фонариками на деревьях, клумбах и столбах.

В помещениях не легче! Здесь тоже, куда ни глянь, сплошное восхищение. И слуги в праздных белоснежных костюмах, выстроенные в одну шеренгу вдоль всего пути, вскоре уже нисколько не смущают.

Целая армия слуг!

Которые смотрят, как господа и дамы плетутся неспешно с большими интервалами в сопровождении своих камердинеров и лакеев.

Миновал множество дивных сквозных залов с картинами, статуями и убранствами, каких свет не видывал, вышел, наконец, в зал приёмов, устав порядком от размеренной ходьбы.

Как и от впечатлений.

Но до этого, похоже, была разминка. Зал приёмов не просто большой, он гигантский! Длинной, как десять училищных плацев, а шириной, как три. Про высоту молчу, даже не знаю, с чем сравнить такой потолок. Разве что с небосводом. Пространство светлое, будто внутри свой день и своё солнышко, как и свои сверкающие звёздочки.

Белые колонны в золотой и голубой перламутровой росписи по обе стороны, разделяют гигантский зал на три области. Справа и слева столы с яствами, фуршетные пирамиды, диванчики, по стене горшки с цветами, и всему этому конца нет, ряды удаляясь, уходят в туман.

А по центру — самая волнующая зона. Широкая, просторная, пол в белом мраморе с искусной крупной росписью гжелью. Похоже, это танцевальная часть.

Но сейчас там посередине расстелена красная ковровая дорожка с золотыми орнаментами по краям. Ширина её метров пять, а тянется она прямо до величавого императорского трона, метров в двести путь по прямой, а дальше подъём по ступеням, судя по всему, ещё метра на три вверх!

По обе стороны от дорожки уже стоят гости, выстроенные в шеренги. За ними вторым и третьим рядом слуги в белом, ещё дальше гусары при параде в красных доломанах низших чинов, без сабель и прочего оружия, насколько рассмотрел.

Если пёстрых гостей ещё жиденькие ряды, то гусары плотным строем до самого трона стоят. Батальона два навскидку.

Играет лёгкая музыка от оркестра человек в сто пятьдесят, которые обосновались в левой части зала примерно посередине на отдельном постаменте. В мелодии ощущается некая ирония над провинциальными гостями, окончательно добитыми колоссальными масштабами и несметной роскошью.