— Я наорала на консультантшу, забила на биологию и пошла выпить кофе. — Лео демонстрирует серо-зеленый конверт. — Мне подарили открытку с соболезнованиями. Оказывается, Нина была их любимой посетительницей.

Ист со смехом захлопывает шкафчик.

— Думал, ты просто скажешь, «в „Старбаксе“», но так тоже пойдет.

Лео протягивает ему стаканчик:

— Хочешь?

— Это большой карамельный маккиато со льдом, двойным карамельным сиропом и двойными взбитыми сливками?

Лео делает глоток.

— Ага. Он самый.

Ист забирает у нее стаканчик и отхлебывает, даже не вытерев соломинку. У Лео теплеет на душе — теперь они как будто друзья.

— Вкусно, — говорит он, и до Лео доходит, что он, конечно же, не раз пил кофе из Нининого стаканчика. — Ты и вправду наорала на консультантшу? — интересуется он, вместе с Лео шагая по коридору. — Миссис Маршалл — нежная, как заварная булочка.

— Ну, я не то чтобы орала. Скорее, тихо цедила сквозь зубы, как серийный убийца.

— Так гораздо лучше, — кивает Ист. — Черт, реально вкусно. Теперь понимаю, почему она всегда его заказывала.

Лео чувствует песок на зубах, чувствует, как сахар — или что-то другое — обжигает кровь, и бережно несет домой серовато-зеленый конверт.

Так сильно коленки у Лео не тряслись с той ночи в больнице. Сейчас она в спортзале, ждет начала собрания. Пахнет здесь как обычно: копченостями, потными носками и лаком для пола. Определенно, не самая любимая ароматическая композиция, особенно учитывая, что ее и так тошнит от волнения.

Несколькими днями ранее Лео электронной почтой отослала директрисе подготовленную речь и в ответ получила: «Лео, это прекрасно!», то бишь, как повезло, что благодаря этой речи о Нине узнает вся школа.

Лео прочитала и стерла письмо. Услышала, как через гаражную дверь в дом вошла мама. Прислушалась в ожидании знакомого ритма шагов, но теперь мамина походка изменилась, сделалась сбивчивой и неровной.

Когда Лео спустилась, мама разгружала сумку с продуктами. (Позже Лео на всякий случай проверяла, все ли куплено, и, если чего-то не хватало, сама плелась в магазин по пути из школы.)

— Привет, — негромко проговорила Лео. Подумала, упоминать ли о том, что было днем, и решила, что не стоит.

— Привет, — сказала мама. — Виделась с Истом? — она указала на блокнот, куда Лео записала свои торопливые наброски.

— А, да, по школьным делам. — Лео обтерла внезапно вспотевшие ладони о задние карманы джинсов. — Кстати, о школе. Помнишь, я говорила тебе о собрании? Оно будет завтра.

Мама застыла, так и держа в руке блок из шести бутылок минералки. В доме еще с похорон этой минералки оставалась чуть ли не тонна.

— Завтра?

— Тебе удобно? — Изменить дату Лео, конечно, не могла, но все равно почему-то спросила.

Мама кивнула, взгляд ее был пустым.

— Пойдет.

— Точно?

— Разумеется, солнышко. — Мама улыбнулась.

Лео не поняла, чему тут можно было улыбаться, и все-таки улыбнулась в ответ.

За кулисами (или, в понимании Лео, просто «за кулисой», поскольку от зала, который уже начали заполнять ученики, ее отделяет всего-навсего тяжелый пыльный занавес) она смутно жалеет, что сообщила родителям о сегодняшнем событии. С другой стороны, если бы они случайно встретили других родителей и те упомянули бы речь Лео, мама с отцом решили бы, что у Лео от них секреты, и непременно расстроились бы, особенно после Нининой…

Не входи в штопор, шепчет ей Нина, и Лео пытается сохранить это воспоминание прежде, чем оно рассеется.

Коленки предательски дрожат; директриса, миз Хенкс, выходит вперед, просит всех утихнуть, напоминает о сознательности и умении слушать и тут же заново будоражит собравшихся, рявкнув в микрофон: «Все готовы к отличному учебному году?»

Лео провела в старшей школе всего год, но достаточно побывала на таких вот собраниях и прекрасно знает, что как минимум половина восторженных голосов — это сарказм. Никто не радуется возвращению в школу. Никто и никогда.

Хорошая новость в том, что коленки у Лео больше не трясутся. Теперь дрожат руки. Она не хочет выступать.

— Лео! — раздается сзади шепот. Обернувшись, Лео видит миссис Поллок, учительницу, которая вела у нее английский в девятом классе. На шее миссис Поллок, по обыкновению, висит ее фирменное украшение — миниатюрный серебряный свисток. У нее суровая, неунывающая натура человека, который знает, что в итоге неизменно будет разочарован, но тем не менее выкладывается по полной. — Лео, я читала твое эссе. Миз Хенкс мне его переслала. Надеюсь, ты не против.