Вернув крышку фляжки на место, она потянулась к металлическим чемоданам. Один был серебристым, другой черным. С последнего за время путешествия сквозь песок слезла почти вся краска. Сами чемоданы стоили по тридцать монет каждый. Если замки работали, ее друг Джей-Мак мог выточить несколько ключей. Это обошлось бы в пять монет за каждый, но цена чемодана увеличивалась на пятнадцать, и Вик знала нескольких лавочников, нуждавшихся в приличных сейфах. Так или иначе, оба эти чемодана уже были проданы. Перед ней были деньги, временно воплощенные в ином образе.

Она начала с черного, ударив ладонью по защелкам и выбивая из механизма застрявший песок. Защелки заело. На этот случай у нее имелся тупой металлический прут; вытащив его из ботинка, она приставила его конец к чемодану и резко ударила по защелкам. Обе с хрустом открылись. Вернув прут в ботинок, она положила чемодан плашмя, ожидая, что из него вывалится типичная мешанина одежды, когда вокруг нее раздался рокочущий звук…

Прежде чем Вик успела включить костюм, она вместе с двумя чемоданами провалилась под поверхность пустыни. Песок вокруг нее затвердел, оставив свободными лишь голову и шею.

Ее охватила паника, в рот попал песок, смешиваясь с адреналиновым привкусом металла. Она машинально наполнила легкие, расширив грудь, так что у нее осталась возможность дышать. Рука ее потянулась к выключателю питания костюма, преодолевая сопротивление плотного песка. Она напрягла плечо. Еще дюйм…

Рядом с ней, подняв фонтан песка, возник Марко. С торжествующим видом поднявшись на ноги, он вытряхнул песок из заплетенных в дреды волос. Вик отвернула голову как можно дальше, жмурясь от летящего песка.

— Я тебя убью, траханый урод, — сказала она.

Открыв глаза, она обнаружила, что Марко опустился рядом с ней, будто собравшись делать отжимания, так что его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от ее собственного.

— Неужели хочешь меня оттрахать? — Он насмешливо поднял густые брови.

— Я сказала: я тебя убью. — Вик сплюнула песок. — Считаю до трех, Марко. Раз…

Марко опустился еще ниже, прижавшись губами к ее губам. Вик укусила его за язык, и Марко, смеясь, отстранился.

— Два, ублюдок.

Марко ткнул в нее пальцем:

— Ну, это уже совсем нечестно. Я вполне законный сын своих родителей.

— Три, сволочь.

Вик дотянулась пальцем до выключателя, и ее костюм заработал на полную мощь. Ее охватила ярость — та же, которую она часто испытывала, когда Марко оказывался слишком груб в постели, смеясь и держа ее за запястья, когда она чувствовала себя полностью беспомощной, не зная, когда игра сменяется насилием, кусая губы и пытаясь не расплакаться перед ним, вспоминая, когда ее в последний раз силком удерживали мужчины.

Когда гудел ее костюм и в зубах отдавалась дрожь, никто не мог ее остановить.

Из-под Марко вылетел таран из погребенного под землей песка, ударив его в грудь и швырнув вместе с двумя чемоданами в воздух. Вик услышала, как из его легких вырвался судорожный вздох. Она всплыла на поверхность песка, глядя, как Марко с воплем взмывает в небо, беспомощно размахивая руками, а вокруг него, будто стая испуганных птиц, разлетается облако одежды. Черт побери, она рассчитывала подбросить его на три фута, но Марко взлетел на тридцать. Придурок вполне мог сломать себе шею.

Присев, Вик опустила одну руку в песок, а другой поправила оголовье на лбу. Она увидела, как Марко с вороньим карканьем падает вниз, окруженный половиной содержимого одежной лавки. Он с плеском ударился о текучий песок, и Вик пришлось отвернуться, чтобы защитить глаза. Она подняла его на поверхность, но он лежал лицом вниз. Вик перевернула его с помощью песка, беспокоясь, не потерял ли он сознание, но Марко отплевывался и кашлял, обратившись лицом к солнцу. Она оставила его так, наполовину погруженным плечами в твердый песок, и, подобравшись ближе, склонилась над ним.

— Чтоб меня трахнули… — проскулил Марко.

— Ого, — проговорила Вик. — Все еще в настроении? — Она провела рукой по песку, пока та не оказалась над его промежностью. — Может, несколько песчаных уколов снимут напряжение?

— Пожалуйста… — простонал Марко. — Мои ребра…

Вик приставила палец к губам своего любимого:

— Что я хочу сейчас услышать, черт побери, так это самые убедительные извинения из всех, что когда-либо произносил твой симпатичный ротик. Хочу тебе поверить, мать твою. Хочу увидеть слезы в твоих больших карих глазах. Хочу, чтобы ты разрыдался передо мной. Скажи что-нибудь такое, от чего затрепещет мое сердце. Ну, давай.