Но Коннеру не удалось бы ее догнать — у него не было стольких лет практики в беге. Он направился через заполненный людьми бар к лестнице, где с балкона все так же смотрела его семья. Какая-то женщина схватила его за запястье, благодаря со слезами на глазах, и Коннер вспомнил, как вытащил ее из засыпанного дома. Ее маленький сын ерзал у нее на коленях. С трудом сдерживая слезы, Коннер сжал ее плечо. Ему хотелось ответить, что благодарить не за что, но он боялся, что его голос может сорваться, что женщина увидит за внешним фасадом вовсе не того, кем он пытался выглядеть. Наверху лестницы его встретил Роб.

— Куда собралась Вик? — спросил он.

— Людям все еще нужна помощь, — ответил Коннер, наклонившись к младшему брату. — Я пойду с ней, ладно? А ты останешься здесь с мамой и Палмом.

— Я хочу с тобой.

— Нельзя, — сказал Коннер. К глазам подступали слезы, но требовалось быть твердым. — Ты нужен здесь. Позаботься о Лилии. Представь, как ей сейчас страшно. Как одиноко.

Кивнув, Роб окинул взглядом зал, будто ища, чем заняться, кому помочь. Коннер поднялся по лестнице к матери. Он боялся сказать ей, что уходит, но сейчас его мысли были заняты только одним — вытащить людей из песка. В тот миг, когда он вынес мать, Роба и Лилию на чердак и спас их, он будто сбросил кожу, подобно змее, или пробил скорлупу, подобно птенцу вороны. Он словно заново родился, обретя цель. Он больше не ощущал себя мальчишкой. Ему казалось, что даже мать теперь смотрит на него иначе. Даже Палмер.

— Я собираюсь поехать на несколько дней вместе с Вик, помочь ей, — сказал он им. — Присмотрите за Робом и Лилией?

Мать кивнула, и Коннер заметил, как она сглотнула, сдерживая какие-то слова или рыдания. Она сжала его плечо, и он уже собирался уйти, когда она достала из кармана сложенный листок бумаги.

— Отдай это Вик, — сказала мать. — Пусть прочитает. Она должна поверить.

Коннер взял бумагу и сунул в карман.

— Обязательно, — пообещал он. — Пойду скажу Лилии, что меня какое-то время не будет. Присмотришь за ней?

Мать снова кивнула. Поблагодарив, Коннер шагнул в ее комнату, которая больше не вызывала у него былого отвращения, словно полностью очистившись после того, как через нее прошел песок. За спиной послышались быстрые шаги Палмера, и брат схватил Коннера за руку:

— Эй, Кон, нам нужно поговорить.

Коннер остановился. Взглянув через плечо Палмера, он увидел, что мать снова спускается вниз, чтобы помочь раненым.

— Что такое? — спросил Коннер.

Палмер взглянул на дверь комнаты матери, будто оттуда все еще исходила некая опасность, будто из-за двери мог в любой момент вывалиться кто-то из ее пьяных клиентов и врезаться в них, сбросив с края лишившегося перил балкона.

— Идем, — заговорщически прошептал Палмер и повел Коннера мимо комнаты, где лежала Лилия.

— Ты как, в порядке? — спросил Коннер. Брат выглядел лучше, чем утром в сарфере, его опухшие губы блестели от мази, а желудок был полон еды. Но что-то казалось не так.

— Угу, угу, в полном. Просто… эта девчонка, которая заявляет, будто она наша сестра…

— Лилия, — напомнил ему Коннер.

— Угу, Лилия. Просто… мама привела меня к ней и рассказала мне ее историю, позволила мне с ней поговорить. Они с Робом рассказали мне про ту ночь, когда вы отправились в поход, и про то, откуда она пришла.

— Из Ничейной земли.

— Может, и так. — Палмер снова взглянул на дверь и потащил Коннера еще дальше по балкону. — Просто… как-то слегка невероятно выглядит, тебе не кажется? В смысле, ты в самом деле ей веришь? Потому что…

— Я там был, — сказал Коннер. — И уверен, что она говорит правду. Она знала, кто я.

— Знаю, знаю. Но тут вот какая штука… Тот тип, который со мной это сотворил… — Палмер показал на свое лицо. — Этот самый Брок, который нанял нас, чтобы найти Данвар, который убил Хэпа, говорил со странным акцентом, будто бы с севера. И у этой девчонки точно такой же.

— Думаешь, Лилия из каких-то каннибалов? — У Коннера не было времени на разговоры, но его брат, похоже, всерьез встревожился. Вик говорила, что Палмер пережил серьезное потрясение, так что странно было в чем-то обвинять старшего брата.

— Я ничего не думаю, Кон. Я просто говорю то, что слышал. А то, что ее появление совпало с обрушением стены? А Данвар? Все одновременно? Ты в это веришь?

Коннер стиснул плечо брата.

— Я сам не понимаю, что происходит, — честно ответил он. — Но я верю, что эта девочка наша сестра, и, думаю, папа до сих пор где-то там.

Палмер кивнул. В глазах его стояли слезы.

— Угу, — пробормотал он. — Ты всегда в это верил.

В голосе брата больше не звучали обвиняющие нотки — скорее, что-то вроде зависти.

— Мне нужно идти, — сказал Коннер.

— Угу.

— Рад был тебя увидеть.

Братья обнялись и крепко хлопнули друг друга по спине, так что из их волос посыпался песок. Коннер вспомнил, как он злился на Палмера последние несколько дней за то, что тот их предал, не отправившись с ними в поход, и теперь это показалось ему сущей мелочью, не стоящей того, чтобы из-за нее беспокоиться.