Егери поколебался, но в конце концов улыбнулся:

— Он постоянно во мне нуждается. Я учу секретам дайвинга его людей. Какой бы магией они ни владели там, у себя, выясняется, что кое-какие тонкости известны только нам. Так что за меня не беспокойся.

— Думаю, он тебя предаст, — сказала Вик.

— Посмотрим, — ответил Егери. Уставившись на Вик, он шевельнул ладонью, и девушка медленно поднялась на поверхность, освободившись от пескамня и разминая руки. — Возможно, тебе захочется убежать.

Он потянулся к ее маске, и Коннер понял, что пора. Держа оголовье возле тела, он переместил руки на колени, затем к груди, пытаясь заранее представить, как должен вести себя песок, — как учила его сестра перед тем, как нырять в дюны.

— Уверен, что стоит их тут оставлять? — спросил один из мужчин. — Мне кажется, следовало бы их пристрелить. Просто для надежности.

Вик повернулась к Коннеру. Он сжимал обеими руками оголовье, убеждаясь, что верно его расположил. Были видны тянувшиеся из ботинка провода, но с этим он поделать ничего не мог.

— Нет. Не стреляй, — сказал Егери. — Не моя вина, что они явились сюда. Их смерть — на их совести, а не на моей. — Он взглянул на все еще сидевшую на песке Вик. — Считай это любезностью от имени твоего отца. Подарком. — Он опустил маску и улыбнулся.

— У меня уже есть подарок от отца, — заявил Коннер. Мужчины повернулись в его сторону. На его лбу было надето оголовье, он ощущал, как гудит под ним песок, словно излучая некую жуткую мощь. — Вот он.

Мир вокруг него взорвался. На мгновение Коннеру показалось, что это сработала бомба, что Егери привел ее своим оголовьем в действие, что именно так выглядит смерть от взрыва: грохот на долю секунды, резкая боль и яркая вспышка. Он уже сообщил песку, чего он хочет, создал в уме картину, представив его как сжатую, готовую распрямиться пружину. Но прежде, чем установилась связь, он увидел поднятый пистолет, вспышку света и грохот. Успев подумать, до чего же глупо все вышло, он рухнул навзничь, ощутив мучительную боль в груди, — но мысленно сжатый им песок вырвался наружу, обретая форму, которую представил себе Коннер, вдохновленный образом того столба с бомбой на вершине.

Песчаный столб с бомбой внутри обрушился. Серебристый шар покатился по окровавленному песку в сторону Вик. Вверх выстрелили пять других столбов с заостренными концами, пронзив насквозь каждого из мужчин. Один из них несколько мгновений кричал и корчился, но все быстро испустили дух.

Коннер застонал и, ругаясь, схватился за грудь. Песок под ним скользил и кружился — связь с отцовскими ботинками потерялась. Он сорвал оголовье, и мир вокруг замер. Лишь пульсировала кровь в висках и мучительно болела рана.

— Спокойно, — сказала Вик, разрывая дайверский костюм по шву, чтобы осмотреть рану.

— Кажется, я сейчас сдохну, — проскулил Коннер.

Вик откинула волосы с его лба.

— Не сдохнешь, — ответила она. — Все не так уж плохо.

Коннер страдальчески ударил ногой по песку.

— До чего ж хреново, твою мать, — проговорил он, глядя, как сестра разглядывает устроенную ее братом кровавую баню.

— Я видала и похуже, — сказала она.

Бандиты все еще пятнали песок собственной кровью, когда на рынке, осмелев, начали появляться жители Лоу-Пэба. Вскоре Вик оказалась уже не единственной, кто стоял на коленях над телами родных. Какая-то мать, рыдая, обнимала то, что, вероятно, осталось от ее сына. Кто-то позвал Вик по имени — молодой парень с короткими дредами и татуировками на темной коже. Коннер пытался не закричать, пока они вдвоем обрабатывали его рану. Каждый раз, когда он жаловался на боль в груди, Вик заверяла его, что задето лишь плечо и что все будет хорошо. Он не чувствовал собственную руку, но сестра говорила, что все будет хорошо.

С него срезали ножом дайверский костюм, из ткани торчали обрывки проводов. Этот костюм уже никогда не смог бы перемещать песок. Вик встала и побежала к металлической сфере, крича, чтобы никто ее не трогал. Не осмеливалась до нее дотронуться и сама Вик. Обыскав одного из пронзенных, она нашла свою маску и оголовье. Коннер увидел, как она разрыхляет песок и отправляет трупы под поверхность площади. Бомбу она тоже погребла в песке, чтобы никто к ней не прикоснулся.

— Спасибо, — проговорил Коннер, когда парень с дредами закончил перевязывать его грудь и руку разорванной на полосы футболкой. Коннер сумел пошевелить пальцами, что несколько его успокоило, но ему все еще казалось, будто его лягнул козел. Все тело болело с одной стороны. Ощутив тепло в ногах, он понял, что ботинки все еще включены. Сбросив их, он потянулся к выключателю и поймал взгляд Вик. — Роб, — сказал он, как будто это все объясняло.

Он вспомнил, как кричал на брата за то, что тот развлекался с ботинками отца. Обувь, в течение многих лет служившая лишь воспоминанием о прошлом, которая всегда стояла в углу или под кроватью, уже несколько раз спасла Коннеру жизнь. Вместо того чтобы кричать на брата, следовало его поблагодарить. Он решил, что обязательно поблагодарит Роба. И попросит его подсоединить выключатель там, где до него легче добраться.

Вик хлопнула своего приятеля по руке. Тот оторвал зубами еще несколько полос ткани, затем окинул взглядом рынок, ища других нуждавшихся в помощи.