Потом заходит мужчина, Дуг Смит, на несколько лет старше меня, с седеющей бородой, подает надежды в психометрии, чем и обладает Леона — способностью к предвидению, прикасаясь к объектам. Вчера он продемонстрировал это на моем занятии по псионике.

Некоторые учителя не всегда едят в столовой. Я вижу застенчивую и тихую мисс Питерс с ее грустными глазами и румяным лицом, сидящую в одиночестве с ломтиком хлеба и сиропом, но больше никого. Хотел увидеть Дэниэлса или Дези, чтобы спросить, не слышали ли они каких-нибудь странных звуков прошлой ночью. Возможно, мой вопрос прозвучит немного глупо, но я должен знать, что все это было реальностью.

Тянусь к карману пальто и запускаю пальцы внутрь, нащупывая записку. Пока у меня есть она, я знаю, что это был не сон.

Допиваю остатки кофе и встаю, чтобы взять еще чашку, когда натыкаюсь в очереди на Сестру Софи.

— Профессор Крейн, — говорит она мне, ее лицо светлеет, когда она снимает капюшон. Сестра Софи — близняшка Сестры Маргарет, обе выглядят совершенно одинаково, за исключением маленькой родинки над губой Сестры Софи. Но, в то время как Сестра Маргарет довольно холодная и чопорная, характер Софи более податливый, и с ней легче разговаривать. — Как ваше утро? — спрашивает она, поправляя медную брошь на вороте своего плаща.

Моя челюсть напрягается, пока я думаю о том, что ей сказать. Не выставит ли правда меня слабаком? Рискну.

— Вообще-то, устал, — говорю я, пока повар с серьезным взглядом наливает мне кофе в чашку. Я киваю в знак благодарности и медленно иду с Сестрой через холл. — Плохо спал прошлой ночью.

— Я знаю, каково это, — говорит она, дуя на свой кофе. — Слишком много мыслей крутится в голове.

— И не говорите, — говорю я ей. — Обычно так и бывает.

Вот почему опиум был для меня отличной находкой. Я был трезв с тех пор, как приехал в Сонную Лощину — Леона запретила, — но, боже, это хоть помогало мне обрести покой. Я чувствовал себя нормальным.

— Но в этот раз все по-другому, — продолжаю я. Останавливаюсь и пристально смотрю на нее. — Я проснулся, услышав что-то в коридоре.

— Ого? — спрашивает она, ее тонкие брови сходятся вместе.

— Я услышал плач, и… взял подсвечник, — рассказываю ей остальное о том, что произошло, заканчивая историю, достав листок бумаги из кармана пальто, осторожно, чтобы не пролить на него кофе. — Вот что было написано.

Я размахиваю сложенным листком бумаги, пока он не раскрывается, и показываю ей.

Ее губы поджимаются, когда она рассматривает.

— Вижу, — говорит она тихим голосом. Поднимает на меня взгляд. — Не очень смешной розыгрыш, да?

— Розыгрыш? — я изумленно смотрю на нее. — Думаете, это розыгрыш?

Она бросает на меня косой взгляд, как будто я настоящий болван.

— Студенческое общежитие находится в здании напротив. Вы действительно думаете, что небольшая безобидная колкость им не под силу? Это хулиганство, профессор Крейн. Наверняка вы проходили через это раньше.

— Хулиганство — это кнопка на стуле, или спрятанный мел, — говорю я возмущенно, хотя стараюсь быть потише. — А не убитая змея и предупреждение кровью!

Она хихикает, приглаживая волосы назад, прежде чем натянуть капюшон, скрывая лицо в тени.

— Ох, вы волнуетесь по пустякам. Прежде всего, это не предупреждение. Это наш девиз. Добро пожаловать в Сонную Лощину. Ты можешь не вернуться. Потому что здесь всем нравится. И мертвая змея, которую, уверена, они нашли в саду, скорее всего, умерла естественной смертью. Никакого вреда, никакой гадости. Позвольте мне спросить, когда вы пошли осматриваться, вы заперли за собой дверь?

Я качаю головой.

— Нет, я… — я даже не закрыл дверь.

— Ну и вот, — говорит она с довольной улыбкой, хотя это выглядит жутковато, ведь ее глаза в тени. — Кто угодно мог прокрасться внутрь, и вас долго не было. Что касается крови, возможно, это обман зрения. Иногда видишь то, что хочешь видеть. И не забывайте, что вы в школе магии. Не стоит недооценивать некоторых студентов. Многие из них проявили склонность к силе иллюзии.

— Я знаю, что видел, — твердо говорю я, скрежеща зубами. — Это был не розыгрыш.

— Возможно, студентка, одетая в ночнушку, или, как я уже сказала, иллюзия, — говорит она. — Здешние студенты будут постоянно вас удивлять. Вы уже напряжены, да?

Затем она машет на прощание и поворачивается, ускользнув из столовой, как призрак в черном, потягивая кофе на ходу.

Я смотрю ей вслед, совершенно сбитый с толку. Она может быть права? Это все — шутка студентов? Я оглядываю комнату, пытаясь увидеть, смотрит ли кто-нибудь из них в мою сторону и смеется ли, но никто не обращает на меня внимания.