— Я сказала папе, что ты защитишь меня, — добавляет она, и голос ее звучит грусть.

Я сглатываю.

— Он согласился?

Она кивает.

— Я буду защищать тебя, Нарци, — говорю я ей. — Буду оберегать тебя.

Хотя я сам никогда не чувствовал себя в безопасности.

Она поднимает голову, смотрит на меня и широко улыбается.

— Правда?

— Правда.

Я ничего не могу с собой поделать.

Наклоняюсь и прижимаюсь к ее губам.

Я целую ее.

Это странно, и она застывает, и я не уверен, должен ли делать что-то еще, но никогда мне не было так приятно.

Но мне это нравится и пугает одновременно.

С моим телом происходят странные вещи. У меня кружится голова. Кажется, что меня сейчас стошнит, но в хорошем смысле этого слова.

Внезапный грохот кареты по мосту отрывает нас друг от друга, и я тяжело дышу, широко раскрыв глаза, мои губы покалывает.

Но Кэт совсем не выглядит удивленной. Она просто улыбается мне и отводит взгляд, берет другой камень, лежащий рядом с ней, и бросает его в ручей, как будто ничего не произошло.

Как так? У меня такое чувство, что весь мир перевернулся с ног на голову.

Я встаю на ноги, спотыкаясь, спускаюсь к ручью и быстро присаживаюсь на корточки, чтобы плеснуть в лицо холодной чистой водой и попытаться снова почувствовать себя нормальным. Мой первый поцелуй. Я поцеловал Кэт, и мне кажется, что уже никогда ничего не будет как прежде. Я уже не буду прежним.

Бросаю на нее взгляд через плечо, а она сидит, аккуратно подобрав юбку, с камешком в руке и с любопытством смотрит на меня.

— Мне пора домой, — говорю я ей, мое сердце сильно бьется. — Родители сказали, что я должен возвращаться домой сразу после школы.

— Зачем ты лжешь? — спрашивает она, поднимаясь на ноги и направляясь ко мне. — Твои родители никогда раньше такого не говорили.

— Мне просто нужно идти, ладно? — говорю я ей, хватая свои книги и выходя из-под моста. По дороге в сторону Сонной Лощины из-за проехавшего мимо экипажа поднимается пыль.

Я не могу быть сейчас здесь с ней. Мне нужно подумать. Мне нужно побыть одному.

— Хорошо, — говорит она тихим голосом, когда я поднимаюсь по склону к дороге. — Я сделала что-то не так?

Я останавливаюсь, пытаясь сделать глубокий вдох.

— Нет, нарцисс, — говорю я ей, оглядываясь через плечо. — Мне просто нужно идти домой. Увидимся завтра перед школой.

— Хорошо, — радостно произносит она, ее голос сладкий, как сахар, и прелестный, как цветок.

Мне не хочется оставлять ее там, но она живет недалеко от моста, и я знаю, что, когда меня нет рядом, она часто бродит по полям одна, по крайней мере, так шутит ее отец. Катрина постоянно общается с матерью-природой, перекликается с птицами. Я видел, как вокруг моей лучшей подруги происходили особенные вещи.

Но ничего особенного в этом поцелуе не было. Я провожу рукой по лицу, пытаясь привести себя в чувство. Когда я поцеловал ее, то словно увидел свое будущее с ней. И это было не здесь, в Сонной Лощине, а где-то далеко отсюда, и мы были счастливы.

Значит, мы с ней правда созданы друг для друга.

Нужно учиться вести себя как мужчина, чтобы однажды обеспечить ее, стать хорошим мужем и вести ферму. Я должен научиться быть смелым и стойким, должен знать, как защитить ее от беды.

Я думаю об этом всю дорогу домой, каждая моя мысль крутится вокруг Кэт, о том, как я сделать ее счастливой на всю оставшуюся жизнь, чтобы она нуждалась только во мне. Потом я подхожу к двери своего дома, мимо которого пробегает цыпленок.

Я вхожу в дом, и меня встречает тишина. Мама и папа сидят у камина, папа читает книгу и попыхивает ужасно пахнущей трубкой, мама, как всегда, что-то вяжет. Никто из них не произносит ни слова, никто не смотрит в мою сторону.

— Я дома, — громко говорю я, кладя учебники на стол.

Они по-прежнему не шевелятся. Я словно призрак в собственном доме.

— Я сказал, что я дома! — кричу я, гнев бушует во мне, как паршивая собака. Я стучу кулаками, отчего книги подлетают.

— Боже мой, Эбрахам, — говорит папа, попыхивая трубкой. — Мы услышали тебя с первого раза.

— Постарайся вести себя прилично, дорогой, — говорит мама, лишь мельком взглянув на меня, прежде чем вернуться к спицам.

Я стою там и вдруг думаю: «Это не мои родители».

Это не мои родители!

Это просто люди, которые притворяются родителями.

Играют роль, как в спектакле «Сон в летнюю ночь», в котором я играл в школе на прошлой неделе, будучи на заднем плане. Это все игра, притворство, созданное другим.

Но я должен выбросить мысль из головы. Это полная чушь. Конечно, они мои родители.