— Бром Бонс, — говорю я ему, взмахнув рукой. — Не хочешь подойти сюда и помочь мне продемонстрировать, как защищаться от всадника без головы?

Ох, если бы взгляды могли убивать, я был бы мертвецом.

Но Бром поднимается на ноги, и я, честно говоря, удивлен, что он вообще это делает, учитывая… ну, все остальное. А еще мне становится жарко от осознания того, что даже в такой обстановке он слушается меня, как хороший мальчик. Мне требуется все самообладание, чтобы не похвалить его, когда он встает передо мной на платформе.

Я все еще улыбаюсь, как дурак.

— Бром, — говорю я ему, стоя гораздо ближе к нему, чем к Полу.

— Профессор Крейн, — медленно произносит он, его челюсть напрягается.

— Слушай, — говорю я, постукивая пальцем по подбородку, — давай на мгновение представим, что ты всадник. Какой силой ты бы обладал, какую магию использовал, чтобы попытаться причинить мне боль?

Он пристально смотрит на меня.

— Я бы, наверное, взял свой топор и отрубил вам башку.

Студенты расхохотались. Даже я нахожу это забавным, хотя и немного тревожусь из-за того, насколько серьезно он это говорит. Возможно, мне следует быть более осторожным с ним.

— Ладно, — продолжаю я, — давай на мгновение представим, что всадник — это злой дух. Как бы я мог обезвредить такого духа?

И если бы настоящий всадник мог прямо сейчас дать Брому какую-нибудь реальную информацию, это было бы замечательно.

— Тебе пришлось бы отключить источник, — говорит Бром, удивляя меня, и я не уверен, то ли он просто придумал это, то ли он что-то знает.

— Источник? — спрашиваю я. — Ты имеешь в виду…

— Профессор Крейн? — спрашивает один из студентов.

Я искоса смотрю на Брома, пытаясь понять его, затем перевожу взгляд на студентов. Они стоят у окна вместе с несколькими другими, уставившись на улицу.

— Что там? — раздраженно спрашиваю я, желая, чтобы Бром продолжал говорить.

— На крыше собора стоит девушка, — говорит Джозефина, глядя на меня выпученными глазами.

— Что? — говорю я, сбегая с платформы и подбегая к окну, прижимаясь лицом к стеклу. И действительно, на вершине готического собора, между двумя шпилями, стоит девушка.

Но не просто девушка. Она худая, с длинными темными волосами и одета в грязное белое платье, разорванное по швам.

Она в точности похожа на девушку, которую я видел у озера однажды вечером, перед тем как пришли Сестры и забрали ее.

— Это Лотта, — говорит кто-то еще. — Она была на уроке истории в первую неделю учебы, а потом так и не вернулась.

Внезапно Кэт оказывается рядом со мной, и я пододвигаюсь, чтобы освободить для нее место, Бром следует за мной.

— Боже мой, — шепчет Кэт. — Она сейчас прыгнет.

— Ты уверена? — спрашиваю ее, и, конечно же, девушка начинает смотреть через край и свешивать одну ногу.

— Господи Иисусе, — ругаюсь я и выбегаю из класса по коридору, врываюсь в двери и оказываюсь на улице. Я слышу, как все ученики следуют за мной, мы бежим под мелким дождем, крича девушке, чтобы она не прыгала, и через несколько секунд Бром оказывается рядом со мной, и мы несемся по мокрой лужайке к собору.

— Попробуем ее поймать? — спрашивает он, быстро передвигая ногами.

— Мы должны что-то предпринять, — говорю я. — Лотта! — кричу я, когда мы подходим ближе, надеясь, что это действительно ее имя. — Оставайся на месте, не прыгай!

Но Лотта начинает смеяться.

— Оставаться на месте? — кричит она в ответ. — И позволить им продолжать поедать меня заживо? Мы все просто мухи в паутине.

И затем, прежде чем мы с Бромом успеваем до нее добраться, она вскидывает руки в воздух, словно танцующая балерина, и падает. Я кричу, словно в дурном сне, наблюдая, как ее тело вращается на пути вниз, приземляясь на каменную дорожку с тошнотворным шлепком.

Я останавливаюсь как вкопанный, не зная, что делать.

Воспоминания о Мари всплывают в моем сознании.

Я будто вижу, как голова Мари ударяется о деревянный пол в гостиной, кровь растекается вокруг, словно плащ смерти. Если бы ковер был на несколько дюймов длиннее, она была бы жива, он смягчил бы удар.

Но он не был, и Мари умерла.

Я как сейчас вижу ее глаза, устремленные в потолок, и наблюдаю, как в них гаснет свет.

Я кричал тогда и кричу сейчас.

Девушка лежит на асфальте, из ее затылка медленно вытекает кровь, конечности сломаны и вывернуты под неестественными углами — девушка моргает, глядя в серое небо.