– У того, что в аптеку к тебе добрался, кольцо было. Где оно?

– Да не было у него кольца никакого! Ничего на нем не было – ни кошелька, ни ларца, ни колец на пальцах. Приполз, умер, сикофанта позвали – он тело велел унести. Все! Убирайся из моей аптеки!

Посетитель змеей метнулся к ней, развернул, схватил за горло. Нина втянула шею в плечи, вцепилась в его руку, пытаясь отвести душившие ее пальцы. Она попятилась назад, пока не уперлась задом в стол.

А мужчина шипел, кривя губы:

– Кольцо это твой любовник должен был привезти в Рим для Святой церкви. А он вместо этого уехал просить разрешения Папы жениться на убогой гречанке. Он предал свою церковь. Это кольцо все искали столько лет. Оно принесло бы мудрость и божественное благословение, восстановило силу истинной церкви и почет… – его хриплый шепот прервался.

Пальцы его сжались сильнее на шее Нины, он тяжело дышал, глядя аптекарше в лоб.

У Нины в глазах стало темнеть. Задыхаясь, она нащупала на столе за спиной ручку тяжелой доски, из последних сил хватила злодея по уху. Он пошатнулся, схватившись руками за голову, поминая нечистого. Аптекарша, держась за горло и жадно вдыхая воздух, кинулась к двери. Чужестранец прошипел, скривившись от боли и ярости:

– Еще шаг и твоего Винезио уже ничто не спасет.

Она, споткнувшись о собственную тунику, упала да так и осталась сидеть на каменном полу. Отползла в угол, не отводя взгляда от змея-латинянина.

– Где он? – прошептала с трудом.

В горле стоял колючий ком, будто глиняных обломков напихали.

– В подвалах он. В подземелье замка Святого Ангела. Не слыхала про такое?

Нина помотала головой. Сердце колотилось, едва из груди не выскакивало. Фигура злобного гостя расплывалась у нее перед глазами.

– В Риме замок есть, подвалы его глубоки, там всегда сыро – воды Тибра сочатся сквозь стены. Мало кто выходит из этих подвалов живым. Но если ты отдашь мне кольцо, то Винезио выпустят, лишь изгонят из церкви. Тогда он, может, и женится на тебе. Если у него еще хватит здоровья и сил на семейную жизнь. Спасешь своего любовника?

У Нины катились по лицу слезы, она задыхалась, едва сил хватало, чтобы хрипло шептать:

– У меня нет кольца. Где я его тебе возьму?! Не было на убитом кольца, Богом клянусь! – Она перекрестилась.

Но посетитель злобно усмехнулся:

– Твой Бог тебе не поможет. Молиться вы не умеете, погрязли в грехе и высокомерии. Наша церковь с Богом говорит, а ваша – проклята. Даже ваш патриарх-кастрат – насмешка над церковью.

Выпрямившись, он шагнул к ней.

– Я вернусь через три дня. Через седмицу мы отплываем. Если я не увезу кольцо – можешь винить себя в смерти любовника. И я прослежу, чтобы смерть его была мучительной.

Он, пошатываясь, толкнул дверь и вышел, больше не взглянув на Нину. Дверь аптеки жалобно скрипнула, прикрываясь под дуновением влажного ветра.

Нина сидела в оцепенении на полу. На очередной скрип двери она вздрогнула. Поднялась с трудом, дверь заперла, не понимая, что дальше делать. Опустилась на колени перед иконой. Но молитва не шла. Мысли метались в голове беспокойные, горестные.

Выходит, Винезио ее обманывал. Не простой он купец, а тайный посланец латинян. Может, потому и Василий с ним встретиться хотел? Прознал, что тот шпион?

Нина схватилась за растрепавшиеся волосы. Платок сбился на сторону. Она закрыла глаза, вспоминая встречи с Винезио.

* * *

Он стал к ней захаживать после смерти Анастаса. Она-то тогда не в себе была, так он ее своими рассказами про дальние страны отвлекал от горя. А после уехал да опять вернулся с товарами. И снова заходил в аптеку, вел неспешные, ласковые беседы. Нина с ним рядом душой отдыхала. А он то тут подсобит, то там поможет, то подарок какой принесет.

Про батюшку ее он много расспрашивал, про страны, в которых тот побывал. Нина уже и сама с трудом помнила, а с Винезио как-то много рассказать вышло. Смеялась еще, что про батюшку он столько расспрашивает, как будто только за тем и приходит.

Винезио сперва отшучивался. Мы, говорил, оба с ним караванщики. Он на земле, я на воде. А потом признался, что робеет он, не знает, о чем с Ниной разговаривать. В травах она разбирается, на разных языках говорит да читает, для самой императрицы снадобья готовит. А он только о путешествиях да товарах своих и знает. Вот и просит ее рассказать, что ему понятно и близко.

Так и ходил он с разговорами долго. Потом заметила она, что он норовит то руку ее тронуть, то выскользнувший из-под платка локон. А то, бывает, подаст она ему чашу с вином или отваром, а он своей ладонью руку ее накроет и держит так. Да в глаза глядит ласково.