– Великий паракимомен велел отвести тебя к службам гинекея. Там тебя должны встретить. Ступай с Филиппом, он тебя отведет. – Помявшись, шепотом добавил: – Спасибо за травы. Я к тебе после наведаюсь еще. Коли тебя отпустят, конечно.

Нина и сказать ничего не успела, как он развернулся и ушел. А Филипп, оглядев Нину с головы до пят, вздохнул и поманил за собой на выход.

Под его взглядом Нина сжалась. К гинекею василиссы поведут. А она в перепачканной одежде, без мафория, не мылась несколько дней. На ходу достала из корзины кувшинчик с маслом и тряпицу. Капнула маслом на ткань, естественно, облила подол, неслышно помянула нечистого. Попробуй-ка на ходу все сделать, да при этом в длинном плаще не запутаться. Убрав кувшин обратно, на ходу протерла лицо и руки масляной тряпицей, как уж получилось.

Идти пришлось долго, Нина устала. Почувствовала, что зря не ела ничего – сил теперь нет совсем. А охранник шагал споро, размашисто и, если Нина отставала, брал ее за руку и волок за собой, пока она не взмолилась идти чуть помедленнее. Он нахмурился, но шаг замедлил. Шли они по служебным дорожкам в обход императорской бани, роскошных дворцов и садов. Лишь изредка удавалось Нине увидеть то тут, то там проглядывающие сквозь кусты и кипарисы изукрашенные мозаикой фасады, белоколонные беседки, статуи из белого мрамора. От вида статуй Нина поежилась, вспомнив свой недавний сон.

На подходе к службам Буколеонского дворца их встретил евнух. Спросил, кого охранник привел. Тот ответил, что доставляет аптекаршу Нину Кориари из Халки по приказу великого паракимомена. Окинул безбородого слугу презрительным взглядом. Евнух высокомерно поднял одну бровь и махнул, чтобы охранник шел обратно.

– Скажешь, что передал Игнату, слуге великого паракимомена.

Повернувшись к Нине, Игнат оглядел ее задумчиво, поморщился. Нина попыталась поправить одежду под его взглядом. Волосы платком прикрыты, а мафория-то нет. Туника и стола грязные. Вот как в таком виде Василию показаться?

Игнат тем временем, как будто что-то вспомнил, бросил взгляд вглубь двора. Повернулся и поманил Нину за собой.

Она насторожилась, но пошла послушно. Куда уже ей деваться? Он дошел до небольшого каменного здания, из которого доносился шум воды и громкие голоса.

Дверь им открыла женщина в одной тунике, едва прикрывающей колени. Игнат что-то ей прошептал, она кивнула почтительно и открыла дверь пошире, впуская Нину.

Игнат, с Ниной прощаясь, велел, чтобы поторопились.

Здание оказалось баней для слуг. Нина подивилась, насколько бани во дворце для слуг скромнее тех, в которые ходят горожане. Ни мозаик искусных, ни статуй в нишах. Темноваты, простора нет.

Женщина проводила Нину вглубь, протянула сложенную чистую ткань. Велела помыться споро, не рассиживаться, в разговоры не вступать. В аподитериуме Нина торопливо разделась, завернулась в полотно и прошла через тяжелую деревянную дверь в тепидариум. Чистые бадейки стояли у входа, рядом был короб с кусками грубой холстины. Девушки намывались, болтали, смеялись. Служанки постарше беседовали чинно, недовольно поглядывали на расшумевшихся девиц.

В шуме и гомоне Нина прошла к крану со своей бадейкой. Держась подальше и от шумных молодиц, и от сдержанных женщин, окидывающих ее колючими взглядами, она скинула полотно. Обмакнув холстину в раствор мыльного корня, стоящего возле кранов, растерла себя насколько сил хватало. Прополоскала в мыльной воде волосы. Налила свежей воды, опрокинула на себя, смывая остатки грязи.

Помощница, что провожала ее, заглянула в помещение. Увидев, что Нина уже заворачивается в ткань, поманила аптекаршу за собой. Вручила ей чистую тунику, столу из хорошего сукна да простой белый мафорий. Сокки Нинины стояли уже почищенные. Грязные свои тунику и столу Нина свернула в тугой узел, завязала в плащ. И поспешила к выходу за провожатой, сжимая в одной руке корзинку, в другой – куль с одеждой.

У дверей ждала ее красавица Хлоя. Нина обрадовалась – хоть одно знакомое лицо. Хлоя, однако, даже не улыбнулась. Надменно кивнула банной служанке и, не глядя на аптекаршу, пошла степенно по дорожке, опустив голову. Нина двинулась за ней, вцепившись в узелок до белых костяшек.

– Что ж ты не смотришь на меня, Хлоя?

– Тебя императрица велела позвать. Они про кольцо какое-то разговаривали с Нофом. Уж не про то ли кольцо ты меня спрашивала? – прошептала Хлоя, губы ее едва шевелились.

Нину страх схватил за затылок ледяной рукой.

– Я тебе сказать про кольцо ничего не могла. Иначе и тебе, и мне пришлось бы с плетьми здороваться. Откуда ты про кольцо-то узнала? Оно уже во дворце?

– Нет. – Хлоя сердито поджала губы и пошла быстрее.

Нина споткнулась, плюхнулась на колени на посыпанную грубым песком дорожку. Узелок с одеждой откатился в сторону. Хлоя в недоумении остановилась. А Нина, не пытаясь подняться даже, села на землю.

– Расскажи мне, Хлоя. Поругаться со мной еще успеешь, а сейчас мне надо знать, на смерть ты меня ведешь или нет. Как ты узнала о таком? Это же тайное, во дворце об этом никто знать не должен был.

Хлоя сердито фыркнула. Но, видать, услышанное жгло ей язык.

– Тайное для тех, кого за людей считают. А такие, как я – не важнее курительницы. Они меня даже не отослали, когда о кольце-то разговаривали.

– Да не томи уже!

Хлоя глянула вдоль дорожки в одну сторону, в другую, присела рядом, зашептала торопливо: