Этваль весь посерел, ухоженная белая борода стала какой-то пегой, похожей на мятую паклю, глаза выцвели и пожелтели, зубы почти все выпали, он стал похож на облезлого, старого ворона, который вот-вот издохнет. Добрый дедушка затрясся, отчаянно закашлялся, попытался выплести что-то очень сложное, но не справился, к тому же Артем на всякий случай замкнул вокруг него силовой кокон — магия вернулась в полном объеме, открылись все пространственные карманы, возникли связи с доменом и Кланом.

— Это ты… — хрипло выдохнул старик. — Ты… Что ты натворил?.. Зачем?! Что я тебе сделал?! Я тебя не трогал!!!

— А о малых сих ты не думал? — насмешливо поинтересовался Артем. — Ты забыл основополагающую истину мироздания. Другому тоже больно! А те, кого ты давил, живые и им больно. Но тебе было на них плевать, черный брат.

— Я светлый! — возмутился Этваль.

— Да какой ты светлый! — брезгливо отмахнулся Странник. — Черными братьями называют тех, кто думают только и исключительно о себе, считают, что им дозволено все, любая подлость и мерзость. И неважно, каким он был изначально, хоть серо-буро-малиновым в крапинку. А еще мне твоя идеология напоминает идеологию тех, кого зовут «сверхами». Думаю, если бы тебе удалось принести в жертву население всего мира и возвыситься, ты бы к ним присоединился.

— Да! — выплюнул старик, трясясь от жгучей ненависти. — Да! Раз они отбросили эти ваши дурацкие мораль, этику, совесть и прочую пакость! Только сила имеет значение! Если есть сила, то ты имеешь право на все!

— Вот я тебя по этому праву силы и накажу, — неприятно осклабился Артем, всей душой ненавидящий таких вот «добрых» дедушек, наподобие Дамблдора и ему подобных. — Неужели ты полагал, что там, — он показал пальцем вверх, — ждут скотов, возвысившихся ценой жизни населения целой планеты? Там бы тебя быстро взяли к ногтю. Но не понадобилось, ты сотворил что-то такое, что сам мир заорал от боли и позвал на помощь. Его услышали и прислали меня.

— Да почему? — растерянно спросил Этваль. — Что вам всем до этих убогих людишек? Они же полные ничтожества! Они прожигают свои жизни! Они только жрут, срут и сношаются! Все! Больше они ни на что не пригодны. А так хоть пользу бы какую-то принесли, помогли мне возвыситься. Почему вы считаете преступлением думать о себе?!

— Знаешь, кто-то в моем родном мире однажды сказал мудрые слова, — с брезгливостью посмотрел на него Странник. — Если я не за себя, то кто же за меня? Но если я только за себя, то зачем я? Вот я и хочу спросить. Зачем ты? Ты хоть кому-то и когда-то помог? Не фальшиво, а по-настоящему? Просто так!

— Тебе не понять стремления к знаниям и силе, убогий слуга дураков… — скривился старик. — Но как ты меня нашел? Я же скрыл все следы…

— Как и всех махровых эгоистов тебя подвели гордыня и самомнение, — усмехнулся Артем, снимая иллюзию с насмешливо скалящейся Архаяны, которой вид вытянувшегося лица доброго дедушки доставил невыразимое словами наслаждение. — Ты все учел, кроме небольших нестыковок в лакунах ее памяти. И да, теперь она все помнит. Так что, думаю, тебе будет лучше «отдохнуть» в Бездне, а то ведь оскорбленная женщина, особенно богиня, способна измыслить для тебя такое, что мне и в голову не придет…

Этваль с опаской посмотрел на скалящуюся с предвкушающим видом белокурую девушку, понимая, что чужак прав. Если эта дурочка вспомнила все, что он с ней делал, будучи уверен, что она никогда об этом не узнает, то богиня действительно отомстит так, что мало никому не покажется. Фантазии ей не занимать. А теперь и силы. Проклятье, в чем же он ошибся? Что он такого сделал, что сам мир завопил? Почему это случилось?! Понять старик не мог, а чужак ничего ему объяснять явно не собирался.

Недалеко внезапно распахнулся провал в никуда, откуда повеяло одновременно жаром и холодом. Этваль попытался сбежать, но не смог даже сдвинуться с места, и жалобно захрипел, сложив руки перед лицом:

— Пощади-и-и…

— А ты хоть кого-то жалел и щадил? — поинтересовался Артем, у которого этот подонок вызывал гадливость, и с каждым мгновением все более сильнее.

— Но ведь то они, а это я… Я!..

— Великий и неповторимый! — укоризненно покачал головой Странник, одновременно другими потоками сознания считывая и записывая в закрытую область памяти импланта знания и опыт приговоренного. — Как же вы, эгоисты, однообразны. Считаете себя высшей ценностью мироздания, а всех остальных ничем, топливом для костра, чтобы согреть вас. Но вы не ценность, а дерьмо. Иди и подумай о своем поведении! В Бездне! У тебя будут на размышления тысячи лет. Раскаешься искренне? Появится шанс на прощение. Не раскаешься? Растворишься в ничто.

Невидимая сила подняла дергающегося, что-то хрипящего Этваля и швырнула в провал, который сразу после этого закрылся. Дальнейшая судьба «доброго дедушки» Странника больше не интересовала. Зато интересовало кое-что другое — после всего случившегося он чувствовал страшное возбуждение. Но его ли оно?

Из леса начали выходить девушки, десятки девушек — дриады, нимфы, кикиморы, феи, фейри и многие другие, последние несколько веков спавшие в потайных местах. Они откуда-то узнали, кто является их спасителем, кто позволил им проснуться, и пришли отблагодарить его. Древним женским способом отблагодарить. К ним с удовольствием присоединилась богиня, оделив всех своим благословением.