— Кериану Атарийскому? — уточнила женщина. — Я его хорошо знаю! В молодости мы даже встречались недолго…

— Вот и отлично, — кивнул Артем и вызвал наставника.

Тот появился очень быстро, с улыбкой поприветствовал Василису Степановну, которую, невзирая на возраст, сразу узнал, выслушал рассказ о случившемся и подтвердил, что возьмется обучать девочку, но только после окончания ею первичной школы магии.

После чего они попрощались с семьей Савер. Кериан вернулся на «Петроград», захватив с собой эльфиек, а Артем поспешил к кабаку, возле которого назначил встречу симпатичным смескам. Он намеревался их поиметь множеством способов и был уверен, что девочки не откажут, уж больно красноречивыми были их прощальные взгляды.

Василиса Степановна, волнуясь и ломая пальцы шла к площади, на которой набирали людей представители клана Советский Союз. Она верила и не верила словам этого странного парня, Артема. Настораживало, как страшно он наказал виновника. Да, пусть Сарахагор оказался сволочью и подлецом, но зачем было так страшно с ним расправляться?.. Можно же было просто убить! А насаживать живого человека на магический мифриловый кол, не дающий ему даже потерять сознание, и оставлять медленно умирать — слишком жестоко.

Алена еще на Артема все время шипит. Он давным давно ушел, а она все еще шипит и кобелем сволочным обзывает. Понравился, что ли? Трудно сказать, внучка всегда была себе на уме, из нее слова лишнего не вытянешь, если не хочет говорить. К тому же, вскоре по городу пошли слухи, что их недавний гость устроил в трактире «У ратуши» самую настоящую оргию, прямо на глазах у людей каким-то диким образом ублажая городских шлюх, сбежавшихся туда, словно им там медом было намазано. Алена, услышав про это, едва не расплакалась, а потом еще долго ругалась, раз за разом поминая «сволочного кобеля». Вот чего ей от парня нужно? Сама не гам, и другим не дам, что ли? Он человек свободный, пусть делает, что хочет. Но объяснять это внучке женщина не стала, та давно не слушала советов бабушки.

Выйдя на площадь за ратушей, Василиса Степановна сразу поняла, что Артем ей не солгал. За расставленными прямо на мостовой столиками сидели люди в знакомой до боли форме, только почему-то с погонами. Обратно их ввели, что ли? Но то, что это свои, советские, стало ясно сразу. Женщина даже всплакнула от полноты чувств. Казалось бы, почти шестьдесят лет живет здесь, привыкла, а вот поди ж ты.

В какой-то момент взгляд Василисы Степановны упал на офицера лет тридцати, курившего немного в стороне, и у нее зашлось сердце. Коленька! Боже правый, это же Коленька Одинцов, с которым они собирались после войны пожениться! Да не вышло, погибла невеста от немецкого снаряда. Уже не лейтенант, а целый майор. Судя по не слишком ухоженному виду, так и не женился. Женщина сама не замечала, что по ее щекам текут слезы, почти незаметными шагами приближаясь к бывшему жениху. Тот, наконец, обратил внимание на плачущую старушку, смотрящую на него, как верующие на икону, подошел и вежливо спросил на местном языке:

— У вас что-то случилось, уважаемая? Вам помочь?

— Коля… — простонала Василиса Степановна по-русски. — Коленька… Ты меня не узнал?..

— Простите, нет, — до майора дошло, что женщина явно не отсюда. — А кто вы?

— Ну да, это для тебя прошло всего четыре года, а для меня почти шестьдесят… — горько вздохнула женщина. — Помнишь, я Сашку Бастрыкина с поля боя вытаскивала в сорок втором году? И нас снарядом в воронке накрыло. Ты мне еще утром тогда цветы полевые подарил… И поцеловал… Не вытащила я Сашку, погибла, а потом здесь оказалась…

— Васька?!! — дошло до Николая, его глаза стали круглыми, дыхание перехватило, он ведь и до сих пор не мог забыть смешливую веснушчатую девушку, потому и не женился, другие не вызывали никаких чувств. — То есть, простите, Василиса… Извините, отчество забыл…

Ну да, раненые бойцы в шутку называли юную санитарку Васькой, уж больно она по-мальчишески выглядела. А она не обижалась, отшучивалась, пока между ней и Колей искра не проскочила. Как же жаль, что ничего у них не вышло, она ведь даже местного мужа похожего на вихрастого лейтенанта нашла. Но характер у Витора был совсем другой.

— Вот уж ты меня по отчеству еще звать будешь! — улыбнулась Василиса Степановна. — Я, хоть и постарела, но это все еще я. И все помню. Прости, что не дожила до победы…

Майор дрожащими руками закурил еще одну папиросу, причем не с первой попытки, сломал парочку, пальцы не слушались. Потом затянулся и хрипло спросил:

— Значит, здесь оказалась?

— Да, — кивнула женщина. — Долго не могла понять, где это я и как дальше жить. Все расспрашивала про СССР, о котором никто не слышал. Но жить было как-то надо. Повезло, что в местную больницу той же санитаркой пристроилась, а потом и на сестру милосердия выучилась, ею до старости и проработала.

— Замуж, поди, вышла? — грустно спросил майор.

— Вышла, — со вздохом подтвердила Василиса Степановна. — Но нескоро, лет через десять, когда поняла, что домой не вернуться. Начал за мной ходить один парень, на тебя очень похожий, я через год осады и сдалась. Шестерых детей родила и вырастила. Восемнадцать внуков. Давай я тебя с внучкой познакомлю, она совсем, как я в юности, только красивее.

Николай с грустью смотрел на нее, теперь он окончательно убедился, что это и в самом деле Васька, по которой он так тосковал. Постаревшая, раздобревшая, но все же она. Как жаль, что все поздно, все позади. Внучка? Можно и познакомиться, конечно, но внучка другой человек.